Значит, надо действовать быстро.
Отогнав лишние воспоминания, связанные с наручниками, Полина сосредоточилась на главном: отмычка, замок, направление. Что говорил Йося? Как он делал? Она глубоко вдохнула, усмиряя бег сердца, и кончик креста вошел в скважину. Напрасно она отказалась от урока и, заговорив Йосе зубы, поймала в наручники. Или он позволил себя поймать? Нет, сейчас не время для подобных мыслей. Подушечки пальцев вспотели, и крестик сделался ненадежно-скользким. Где же затвор? Как подцепить? Напряжение запульсировало в висках – и схлынуло по щелчку. Получилось! Полина выдохнула сквозь зубы.
Сняв один металлический браслет, второй она оставила на запястье и переключилась на ноги. Тут снова помог крестик: взрезал липкую ленту. Вскочив, Полина покачнулась и едва успела схватиться за кресло. Ее, как ни крути, сбила машина: тело ломило, кружилась голова. Да и укус утопленницы не прошел даром. Оторвавшись от опоры, Полина стиснула зубы и пошла вперед.
Кабинет Губернатора состоял из трех комнат. Первая была личной: на стенах висели фотографии в узнаваемом «козловском» стиле, стоял небольшой стол из темного массива, а рядом – рабочее кресло, похожее на бархатный трон. Оно-то и скрипело под телом маньяка, куда более крупным, чем у брата. В углу размещалась софа, предназначенная для коротких передышек в череде дел. На ней Полина заметила свою сумку. Подхватив ее и перекинув ремень через плечо, она заглянула внутрь: пистолет исчез. Подавив разочарование, Полина выбежала за дверь и оказалась во второй комнате. Тут находилась зона для совещаний: длинный стеклянный стол, кожано-металлические стулья и несколько абстрактных картин в серо-белых тонах. Еще один проход – и Полина выскочила в приемную. Здесь стоял «Честерфилд» в духе закрытых английских клубов и кофейный столик, а за прозрачной стеной находилась вотчина Павлы Геминидовны. Стеклянная поверхность ее стола пребывала в абсолютном порядке: тонкий ноутбук, беспроводная мышь и стакан на подставке, которого больше не коснутся губы секретарши. Все выглядело таким сдержанным, приличным и благородным. Что у Губернатора, что у Павлы Геминидовны. Удивительно было думать, что здесь когда-то сидели, работали и обсуждали дела те, кто покрывал маньяка. И не просто покрывал – потакал ему. Неужели секретарша настолько держалась за свою работу, что скормила монстру родного племянника? Получалось, что так. А сам Губернатор? Кого он привел на заклание? Сына должника? Неизвестного мальчика, купленного, словно товар? Случайного ребенка, заманенного конфетой одним из охранников? Поддавшись порыву, Полина ударила кулаком по ноутбуку, и он механически зашкварчал. Если бы нашлись время и кувалда, она раскрошила бы тут все. Но каждая секунда была на счету.
Полина настигла Начальнова и Жеку на лестнице. Без долгих размышлений она прыгнула со ступеней и вцепилась в убийцу – он и обернуться не успел. Рыкнул, дернулся, и Полина сдавила руками его горло. Ее телу немедленно захотелось развалиться на части, но адреналин, как клей, держал мышцы и кости вместе. Жека отлетел к перилам и, запрыгнув на них, покатился вниз – Начальнов не сумел сгрести его.
Крепко сжимая широкую шею, Полина впилась зубами в ухо маньяка. Рявкнув матом, тот завел руки за спину и попытался содрать Полину с себя, но она не поддалась – только швы затрещали на платье.
Тогда он ударил. И еще. И еще. Локтем, с силой, прямо по ребрам. Так же, должно быть, он бил Йосю. Внутри все завыло, но Полина лишь сильнее стиснула зубы. Во рту стало солоно, захотелось сплюнуть от отвращения. Пронзила мысль-молния: если он вооружен, все закончится плохо и быстро. А следом: если бы он был вооружен, все
Изо всех сил Полина сдавила горло убийцы. Он захрипел, мотнулся – в одну сторону, в другую – и не удержал равновесие. Рухнув на спину, Начальнов придавил Полину, и она ослабила хватку. Раздался свистящий звук – он жадно глотнул воздуха.
«Сейчас все решится», – поняла Полина. Она надеялась только на одно: Жека сбежал.
Приподнявшись, убийца начал поворачиваться, но к медвежьей силе прилагалась медвежья нерасторопность. Выскользнув из-под грузного тела, Полина сунула руку в карман.
«Что угодно может стать оружием», – ободряюще произнес в голове Йосин голос. В пальцах опять оказался крестик. Тем же движением, каким она взрезала черные конверты, Полина чиркнула острым концом прямо по выпученному глазу маньяка. Взревев, он зажмурился, дернул головой, и Полина вогнала крест под веко второго глаза. В правом ангел, в левом бес, и нет никакой разницы, в котором распятие. Кровь побежала по лицу Начальнова. Взревев, он махнул кулаком, попал Полине в голову, и все завертелось перед ее глазами. Лицо мигом превратилось в распухший и развороченный пирог. Ребра, вряд ли целые, принялись пересчитывать мраморные ступени. В теле трещало и рвалось, каждая клетка орала от боли, но Полине нельзя было терять сознание.