Поправив очки, он чертыхнулся, поднял голову… и оцепенел.
Такого чудовищного поворота в своей жизни он явно не ожидал.
Глазами, полными неподдельного ужаса, на меня смотрел Клиф Хинниган.
– Рэй Питон? – открыл рот Хинниган.
– Привет, Клиф, – усмехнулся я, оглядывая взъеро шенного очкарика, усевшегося на полу.
Он пребывал в таком шоке, что никак не мог контролировать челюсть. Она отвисла, и Хинниган, казалось, вообще был не в состоянии закрыть рот в ближайшие полчаса.
Опомнившись, парень вскочил и ринулся к двери, заколотил в каменную поверхность кулаками.
– Директор! Тут отчисленный Рэй Питон! Дирее-е-ктор!
Я подождал, пока он заткнется, чтобы перевести дыхание, и сообщил:
– Она в курсе, что я здесь.
Хинниган замер, потом повернулся ко мне, приник спиной к двери.
– В курсе? А… э… да? – Его огромные глаза замигали за стеклами очков, будто у него случился нервный тик. Приходил в себя он не меньше минуты. Успокоившись немного, оглядел меня с ног до головы и уточнил с опаской: – А ты почему… голый? Ты здесь всегда так ходишь?
Мне почему-то захотелось расхохотаться. Клифу Хиннигану не было равных в умении задавать идиотские вопросы.
– Нет, не всегда, – ответил я, все же сохраняя максимальную серьезность. – Специально разделся, чтобы тебя встретить.
Физиономия Хиннигана вытянулась.
– Что-о?.. – Его глаза опять увеличились в размерах. Наконец, сообразив, что я просто над ним издеваюсь, он помрачнел. – Пошел ты, Питон! И твои дебильные шуточки. Что вообще происходит? Доктор Сильвер сказала… – Хинниган поморщился. – Вообще-то она мало что мне сказала. Точнее, ничего не сказала. Я уже спать собирался. Да все в нашей комнате уже спать собирались… Латье… Купер… а тут явился Бернард, попросил меня пройти вниз. А там Сильвер, злая, как черт… Схватила меня за воротник, притащила в кабинет и сунула в какой-то подвал… а тут ты, голый, а потом…
– Дальше я знаю, – перебил я его.
Хинниган окинул любопытным взглядом гостиную.
– Ты тут поселился, что ли? А зачем? Исполняешь какие-то тайные приказы директора? Или она тебя держит взаперти и использует, как… – Он вздрогнул, опять вытаращился на меня, его взгляд опустился ниже, на простыню на моих бедрах. – Вы с ней… того, что ли? Любовники?..
Я невольно закатил глаза.
– Тебе нельзя думать, Клиф, и строить логические цепочки. Твое лицо может случайно натолкнуться на кулак.
– А что ты тут тогда делаешь, в подвале директора? – не унимался Хинниган. – Это подозрительно, я бы даже сказал…
– Короче, Клиф, – оборвал я его, – мне нужны твои знания по эргам. И еще нужно все, что ты читал про имперскую династию, и этот еще… этикет на официальных приемах. Ну и остальные книги, если успеем. Поможешь? У нас есть двое суток.
– Двое суток? Я буду терпеть тебя двое суток?
Я покачал головой.
– Это я буду терпеть тебя двое суток, Клиф.
Тот удрученно вздохнул, на его лице появилась грусть.
– Ты буквы-то хоть знаешь, Рэй? Порой мне кажется, что такие, как ты, не умеют читать.
Я сощурился и шагнул к Хиннигану.
– Такие – это какие?
Тот вжался в дверь, но все равно юлить не стал, а ответил прямо:
– Типа крутые парни с железными яйцами… такие все суровые, немногословные… которые не разговаривают, а сразу бьют… вот мне и кажется, они читать не умеют, и не способны на активную мыслительную деятельность… у них в голове не извилины, а прямые линии. Вот ты, например… Вроде и рожа у тебя аристократическая, да и не дурак, а повадки как у уличного отморозка…
– Все сказал?
Хинниган задумался на пару секунд и кивнул.
Вспыхнувшее во мне раздражение вдруг сменилось равнодушием. Да плевать, что этот очкарик обо мне думает. Его роль отведена четко: научить меня эргам. А потом может отваливать с умным видом.
Я развернулся и пошел в ванную, бросив на ходу Хиннигану:
– Осмотрись пока. Я оденусь и выйду.
Прихватив с собой из спальни свежую школьную форму (я обнаружил ее в шкафу, видимо, Хлоя перенесла всю одежду туда), я отправился в душ. Быстро смыл с себя лиловую мазь и пот, оставив сухой только перебинтованную правую руку, потом натянул рубашку, брюки и носки. Сунул ноги в туфли. Ни галстук, ни пиджак надевать не стал, чтобы не мешали.
Осколки посуды, раскиданные по всей ванной, ногой откинул в угол. Убирать я их не собирался, пусть валяются. Уже в спальне, помаявшись недолго, я снял крышку с графина с синим отваром и сделал несколько глотков прямо так, без церемоний со стаканами.
Сладковатая по первому ощущению жидкость оставила на языке неприятный привкус тухлятины. Что ж, если это поможет избавиться от овеума раз и навсегда, плевать, из чего состоит отвар.
Когда я снова вышел в гостиную, то мое равнодушное – нет, даже лояльное – отношение к Хиннигану мгновенно испарилось. Я еле удержался, чтобы не придушить его на месте.
