Пять континентов любви полностью

Горячие руки Гудрун коснулись ее кожи. Казалось, этим движением она спрашивает, все ли хорошо, весело ли ей, не хочет ли она еще потанцевать. И Олимпия, тоже прикосновением рук, отвечала, что да. Что ей хочется, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Что вдруг Бернар, атлас и даже отец ушли за горизонт, сформировав отдельный континент; а сама она теперь образует архипелаг в море сегодняшней ночи вместе с этими незнакомцами. Вместе с Гудрун.

Так они и двигались, тесно прижавшись, тело к телу, глаза в глаза, пока естественная потребность отлучиться в туалет не перевесила. Олимпия с трудом оторвалась от датчанки, но дело не терпело отлагательств. Гудрун показала ей дорогу, и Олимпия поспешила закрыть за собой дверь ванной.

Она взглянула в зеркало и не узнала себя. Глаза сверкали, разгоряченный лоб блестел от пота. Волосы растрепались самым беспорядочным образом, но, к своему удивлению, она решила, что ей так идет. Кем была эта новая Олимпия? Она этого не знала, но была полна решимости выяснить.

Когда Олимпия вернулась в гостиную, почти все гости сидели на полу. Больше пятнадцати юношей и девушек, расположившись кружком, покачивались в такт музыке. В центр кто-то поставил пустую бутылку из-под рома.

– Олимпия!

Гудрун, Кельвин и Хейди махали ей: они приберегли для нее местечко рядом с собой.

– Чем вы тут занимаетесь?

– Играем в бутылочку, как в четырнадцать лет, – сообщила Хейди, закатывая глаза.

– Есть игры, которые никогда не выходят из моды, – заявила датчанка; в этот момент какой-то длинноволосый парень раскрутил бутылку.

Все начали кричать и хлопать в ладоши, убыстряя темп, пока горлышко не остановилось напротив какой-то блондинки. Под общий смех парень привстал и подошел к девушке, чтобы поцеловать ее. Затем настала очередь блондинки, которой выпало целоваться с рыжей девицей; присутствующие громко засвистели. Игра продолжалась: выпадало то одним, то другим; если какая-то пара совпадала второй раз, то поцелуй должен был быть более долгим и более страстным. Даже те, кто не играл, с неослабевающим вниманием следили за развитием событий.

Олимпия вместе с остальными хохотала, алкоголь подталкивал ее кричать и свистеть хором со всеми… пока не настала очередь Гудрун, закончившей целоваться с афроамериканцем.

– Ну, вперед! – скомандовала датчанка и запустила бутылку волчком.

После нескольких поворотов, сопровождаемых дружными аплодисментами, бутылка остановилась. Олимпия не сразу сообразила, что горлышко указывает на нее.

Девушки переглянулись, и датчанка, беззаботно улыбнувшись Олимпии, потянулась к ней, наградив поцелуем в губы. Он длился один миг, но Олимпии показалось, будто она осознает каждую наносекунду, словно проживая этот момент в замедленной съемке.

Впервые в жизни она целовалась с девушкой. Внезапно хмель слетел, и она очнулась, как Спящая красавица. Когда Гудрун отодвинулась, время вновь включилось и понеслось вперед.

– Твоя очередь, – сказала Гудрун, и Олимпия подползла на коленках к бутылке и крутанула ее.

Почти невозможно представить, чтобы горлышко замерло, указывая на тех же игроков, что и в прошлый раз, но это случилось. Гудрун подняла бровь в ожидании; вышедшая из неожиданного ступора Олимпия ощутила, как нечто вспыхивает у нее в груди и толкает ее к датчанке. И этот второй поцелуй начала Олимпия, но Гудрун перехватила инициативу. Их губы и языки слились, переходя от нежности к требовательной страсти, перед тем как раствориться в ласках. Когда они оторвались друг от друга, Олимпия расслышала свист и аплодисменты, нараставшие все то время, что длился поцелуй.

Прерывисто дыша, она обернулась к Гудрун: в своем смущении она не понимала, что именно только что произошло. Но датчанка не дала ей времени сформулировать не то что слово, но даже мысль. Потому что на этот раз бутылка не понадобилась. Гудрун привстала и, ласково обхватив лицо Олимпии руками, припала к ее губам с таким пылом, что девушка окончательно лишилась способности рассуждать здраво. Наконец-то удалось расшифровать тот сигнал, который Олимпия весь вечер читала в глазах датчанки: Гудрун была не островом, а одним из описанных в таинственном атласе континентов.

И Олимпия бросила якорь у его берегов.

Олимпия, еще не успев открыть глаза, ощутила, как бухает молот у нее в голове. Где-то вдалеке дверной звонок выдавал пулеметные очереди, избравшие целью ее нейроны. «В жизни больше не выпью ни капли спиртного», – поклялась она. «Интересно, как же удалось добраться до дома?»

Постепенно перед глазами вставали разрозненные фрагменты вчерашних событий: прогулка по Барселоне за руку с Гудрун. Смех. Поцелуй у незнакомого дома. Снова смех. Первые проблески рассвета. «Доброй ночи», – прошептанное на ухо. А потом – ничто, абсолютная сверкающая пустота.