Пять континентов любви полностью

Воспоминание о Гудрун заставило ее занервничать, вызвав вместе с тем подобие улыбки на губах. Олимпия решительно привстала, но тут же со стоном вновь рухнула на постель. Сил не было. Пожалуйста, пусть кто-нибудь вычеркнет этот день из календаря, даст ей передышку, чтобы прийти в себя и навести порядок в мыслях. Но ее мольбы не были услышаны: дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился Альберт.

– Фу, ну и вонища, – первым делом пожаловался он. – Смотрю, кто-то вчера пустился во все тяжкие.

– Будь добр, убей меня и положи конец моим страданиям.

– Я не только не выполню твою просьбу, но и подброшу дровишек в твой персональный адский костер: если сейчас же не оторвешь задницу от кровати, ты опоздаешь так, что можно уже и не приходить.

– Что?.. Который час? Вот дерьмо! – завопила Олимпия, нашарив телефон; мозг словно пронзило иглой.

За несколько минут она успела принять душ, одеться и выбежать из дома, запихнув в себя аспирин, маффин и стакан воды. К счастью, кофеином она сможет накачаться и на работе.

У входа стоял припаркованный мотоцикл Альберта; он протянул девушке второй шлем. Олимпия уселась сзади, и они рванули с места. По дороге друзья молчали, и Олимпия преисполнилась благодарности за свежий встречный ветер и за полную тишину, царящую за опущенным щитком шлема.

– Ты лучше всех, – поблагодарила Олимпия Альберта, когда они подъехали к дверям магазина.

«Уолстонкрафт» уже был забит посетителями, когда Олимпия проскользнула за стойку и надела передник. Оскар улыбнулся ей и кивком дал понять, что все в порядке: он прикрыл ее в те полчаса, что ее не было.

– Я твой должник! – шепнула Олимпия, проходя мимо него, и чмокнула его в щеку; юноша напрягся, как гитарная струна.

Первый час оказался самым тяжелым. К счастью, аспирин и кофе сделали свое дело и привели Олимпию в чувство.

Когда поток посетителей иссяк, Альберт встал из-за столика, за которым все это время читал. Ему было интересно узнать, чем таким занималась Олимпия прошлой ночью, что у нее такой вид. Ей, честно говоря, тоже хотелось бы узнать, что там происходило. Мобильник жужжал не переставая, но это сыпались лишь сообщения от Бернара, – похоже, он уже собирался покончить с собой.

От Гудрун никаких известий.

Олимпии было необходимо рассказать своему другу о произошедшем. Ясно, что Альберт способен понять ее, как никто другой, но прежде всего ей самой требовалось как-то с этим свыкнуться. И дело не столько в том, что она целовалась с девушкой, сколько в том, что все случилось слишком неожиданно и страстно. И в том, что сейчас она испытывает тоскливую и жадную потребность услышать что-нибудь от Гудрун. Однако момент был неподходящий, и этот важный разговор придется отложить на потом. Поэтому пришлось ограничиться рассказом о том, что она делала, сбежав из «Dans le Noir».

Вскоре выяснилось, что не только Альберт, но и Оскар, и даже сама Лола зачарованно слушают историю о том, как Олимпия помешала ограбить датчанку и как потом оказалась на тусовке с иностранцами.

– Вот она, магия летних ночей, – промолвил молодой продавец так тихо, что только Олимпия его и услышала.

– Здорово, что ты такая смелая, – добавила Лола. – Теперь мы знаем, кто первым побежит нас защищать, если кто-то вздумает ограбить магазин.

Все расхохотались, и в тот же миг дверь распахнулась, а колокольчик весело зазвенел.

Вошедшая посетительница прошествовала прямиком в кафе, где сняла темные очки и окинула помещение взглядом прекрасных черных глаз.

Словно компанию застукали за ничегонеделанием, все бросились к прерванным занятиям. Альберт попрощался, и Олимпия начала вытирать чашки. Внезапно она ощутила, будто за ней наблюдают; подняв голову, она поймала пристальный взгляд девушки из-за стеллажа и поспешила отвернуться.

На долю секунды ей показалось, будто девушка ей знакома. Не была ли она на вечеринке? Или какая-нибудь подруга Гудрун… Метнув беглый взгляд, она увидела, что девушка по-прежнему за ней наблюдает.

– Тебе чем-нибудь помочь? – слегка настороженно спросила Олимпия.

Девица притворилась, будто листает комикс, словно вопрос к ней не относится, однако она признала свое поражение, когда Олимпия вышла из-за стойки. Набрав в грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, она подошла ближе.

– Извини за беспокойство, но думаю… – Она вздохнула. – Меня зовут Клара.

– Очень приятно. А меня – Олимпия. Мы знакомы?

– Более или менее. То есть я тебя знаю… а теперь я думаю, что и ты можешь меня знать.

– То-то ты мне кого-то напоминаешь. Но я не…

– Ты встречаешься с Бернаром, так? – неожиданно выпалила Клара.

Олимпия похолодела. Бернар? Откуда этой девице знать, с кем…

– Ты… – Ее внезапно осенило воспоминание. – Ты из Клуба живых поэтов! Это ты вскочила, когда Бернар закончил декламировать…

– Хочу показать тебе текст, который он написал для меня несколько месяцев назад, – перебила Клара, протягивая ей сложенный листок.

Олимпия озадаченно нахмурилась, но, заинтригованная, начала читать: