Пять континентов любви полностью

«Посплю на диване», – решила Олимпия, пока Мерседес, психотерапевт, за ее спиной листала записи. В отличие от первых сеансов, когда девушка никак не могла привыкнуть к этому месту, сейчас оно казалось ей самым надежным на свете. К сожалению, даже в тиши кабинета ее мысли продолжали стучать в голове, как удары молотка.

С той самой вечеринки Гудрун не подавала никаких признаков жизни. Олимпия отправила ей пару сообщений: мол, как она поживает, но ответом было молчание.

В итоге Олимпия решила выкинуть ее из головы. Если датчанка оказалась способна так быстро забыть про нее, то и ей необходимо сделать то же самое. Хотя теперь ей, вероятно, понадобится наложить небольшой шов на сердечную рану.

В последние дни она много общалась с Кларой; новая знакомая действительно была очень загружена работой и никак не могла выбрать свободной минуты для встречи, но они держали друг друга в курсе своих дел. Время от времени Клара с болью и некоторой злостью упоминала Бернара, и Олимпия старалась как могла ее утешить. Но положение у нее было не самое выигрышное для этой роли, и в глубине души Олимпия понимала, что Клара обретет покой лишь тогда, когда Бернар получит по заслугам. Француз же, со своей стороны, казалось, забыл о существовании Олимпии. После нескольких десятков неотвеченных звонков и непрочитанных сообщений он понял намек, что девушка больше не желает о нем слышать.

Мерседес по-прежнему хранила молчание; Олимпия, чувствуя, что голова вот-вот лопнет, решительно заявила:

– У меня сложились противоречивые ощущения по поводу любви.

– Звучит интригующе… – ответила доктор, приглаживая серебристые волосы. – Может, уточнишь, о каких ощущениях речь?

Олимпия на секунду задумалась.

– Я все больше и больше убеждаюсь, что любовь – это своего рода фарс. Мы используем столько слов, чтобы добиться того, что животные делают естественным путем!

– Ты имеешь в виду секс?

– Само собой.

Мерседес постучала ручкой по своему блокноту, как фокусник, собирающийся достать кролика из цилиндра; в данном случае кролик не появился, а юная пациентка печально вздохнула.

– Случилось что-то, что заставило тебя думать о любви как об обмане?

– Да… или нет. На самом деле не произошло ничего жизненно важного. Даже смешно об этом думать.

И тут Олимпия принялась сбивчиво выкладывать историю о европейском любовнике. Как они познакомились в ее первый день работы в «Уолстонкрафте», о его письмах бывшей подружке, о появлении вышеупомянутой девушки в кафе с уликами на руках.

– Эти разоблачения лишь подтверждают, что любовь – это иллюзия, – заключила Олимпия. – Одна и та же поэма адресована всем девушкам на свете, потому что в действительности ничего не значит. Это только фейерверк, не более того. Роман для европейского любовника – фейк, наглая ложь.

– А разве ты не сказала, что Клара – это тоже тип европейского любовника?

– Ну да, готова исправиться: роман именно для этого европейского любовника – наглая ложь!

Психотерапевт помолчала и задала следующий вопрос:

– А ты не задумывалась, кто несет ответственность за интерпретацию этих слов: тот, кто их произносит, или тот, кто их слушает?

– То есть? – переспросила девушка, заинтересовавшись. – Я тебя не поняла.

– Смысл стихов радикально меняется в зависимости от того, кто их читает или даже в какой момент он их читает… Этот парень повторял одни и те же слова в обоих случаях, но для тебя они имели совершенно другой смысл, нежели для его бывшей девушки. Но тем не менее обеим было приятно их слышать. Если бы вы с Кларой не узнали о существовании друг друга, потеряли бы стихи свою ценность?

Олимпия молча обдумывала услышанное.

– Ты хочешь сказать, что мы сами виноваты?

– Здесь о вине никто не говорит. Напротив. Судя по твоему описанию, этот Бернар всеми силами старается угодить вам. Единственное, в чем его можно упрекнуть, – это в излишней поспешности, да и действовал он грубовато, но это не значит, что вы ему не нравитесь. Более того, не исключено, что он влюблен в вас обеих.

– Создается впечатление, будто люди скоропостижно влюбляются и с такой же быстротой перестают любить; я устала от этого.

Слегка удивленная пылом пациентки, психотерапевт положила ручку с блокнотом на колени и напомнила:

– Ты вроде бы говорила о противоречивых мыслях по поводу любви… А сказанное тобой звучит вполне однозначно. Что-то еще произошло за эти дни?

Олимпия неловко заерзала, обхватила руками колени и внезапно ощутила вес телефона в кармане и отсутствие вестей от Гудрун. Неужели и она такая же, как «все другие»?

– Кажется… кажется, мне кто-то понравился… Но мы виделись только один раз.

– Это хорошая новость! – воскликнула Мерседес, непроизвольно придвигаясь к кушетке. – Она означает, что ты живешь!

Олимпия мысленно поблагодарила, что докторша не напомнила ей о предыдущих резких заявлениях, а также о том, что история с Бернаром продлилась не слишком долго. Девушка осмелилась ослабить оборону.

– Ну… наверное, мне следовало бы радоваться, но, честно говоря, я вляпалась по уши.

– В каком смысле?

– Это девушка.