Пять континентов любви полностью

– Ага! Ты его бывшая девушка, так? Ну, та, которой он все время пишет?

– Он тебе и об этом рассказывал? – с горькой улыбкой спросила девушка. – С Бернаром все было…

– Дерьмово?

– Да нет, замечательно. – Клара растроганно посмотрела на Олимпию, но быстро вернулась к реальности. – Каждый наш день был чем-нибудь отмечен: сообщением, встречами дома или в университете, какой-нибудь неожиданной вылазкой… Я чувствовала, что с ним можно делиться всем на свете. Никогда в жизни ни с кем я подобного не испытывала.

Олимпия вовсе не была уверена, что хочет выслушивать столько подробностей.

– Но его романтизм становился каким-то странным: он перестал, ну, как бы это сказать… перестал думать о себе и начал думать только обо мне и о том, что, по его мнению, способно доставить мне удовольствие, представь! Он вбил себе в голову, что должен быть для меня совершенством, даже если ради этого придется лгать и притворяться кем-то другим. Или, может, он с самого начала прикидывался и никогда не был самим собой! Мне откуда знать… Наверное, и моей вины тут хватало: я видела, что он делает, и ничего не говорила, пока не стало слишком поздно. К тому времени я уже не понимала ни с кем встречаюсь, ни в кого сама превратилась. Звучит безумно, да?

Нет, для Олимпии это звучало вовсе не безумно: она только что сумела распознать в Кларе пример, более точный и не совсем уж безнадежный, европейского любовника.

– Я не могла дальше продолжать лгать и бросила его самым ужасным способом: написала письмо. В тот момент мне это даже казалось романтичным. – Клара усмехнулась. – Сейчас я осознала, что на самом деле это просто трусость. С тех пор Бернар не перестает забрасывать меня посланиями. Догадываюсь, что написал он их больше, чем отправил, поскольку хорошо его знаю… и, честно говоря, надеялась, что он дольше станет страдать из-за нашего разрыва, что ли… Но уже в «Эль Эспинарио» я поняла, что ошибалась.

– А как ты там оказалась?

– Так я же ему это место и показала! Однажды после репортажа я ему рассказала об этом баре, а теперь вижу, что он его присвоил! Мы не пересекались до того вечера, когда он привел тебя. И на самом деле меня огорчило не то, как быстро он пережил наш разрыв, а то, что он использовал написанный для меня текст, чтобы охмурить тебя, и всего-то исправил пару мелочей. Поэтому я так и вспылила.

Олимпия еще раз перечитала первые строки на листке, точно такие же, как те, на которые она теоретически вдохновила Бернара, и вернула письмо Кларе. Она испытывала какое-то удивительное спокойствие.

– Плохо то, что, если он наберется смелости стать самим собой, мы все упадем к его ногам, я в этом уверена, – заявила Клара. Олимпия промолчала, хотя в душе сильно усомнилась. – Но при этом мы не можем позволить ему и дальше действовать тем же образом. Потому что наверняка он обманет еще какую-нибудь девушку.

– И что ты предлагаешь?

– Пока не знаю, но обязательно тебе сообщу, когда что-нибудь придумаю, и ты мне поможешь! Договорились?

Олимпия шестым чувством поняла, что отвертеться не удастся, и в знак согласия кивнула.