Он прекрасно помнил случай с мотоциклом, потому что произошедшее показалось ему странным. Ранним утром пятого января Фрэнк слонялся возле одного из гаражей в Блумсбери в поисках работы, когда рядом остановился мужчина на мотоцикле: невысокий и крепкий, голубоглазый. Разговаривал он резко и отрывисто, словно привык отдавать приказы. Парень тогда принял его за офицера торгового флота. Да, он действительно выглядел как моряк. На нем был грязный мокрый плащ и надвинутая на глаза кепка. Он обратился к Фрэнку: «Послушай, сынок, не нужна ли тебе работа?» – и, услышав положительный ответ, задал еще вопрос: «Умеешь ли ты водить мотоцикл?» Фрэнк Дженкинс кивнул. Тогда незнакомец попросил парня отогнать мотоцикл хозяину, забрать залог и привезти его в таверну «Регби», что находится на углу Грейт-Джеймс-стрит и Чэпел-стрит. Там незнакомец и расплатится с ним за услугу. Фрэнк выполнил задание, управившись за час, однако, приехав в указанную таверну, незнакомца не обнаружил. Судя по всему, тот вообще там не объявлялся. Одна женщина сказала, что видела, как он направлялся в сторону Гилфорд-стрит. Парень прождал до обеда, после этого оставил хозяину таверны залог и записку, в которой сообщал своему работодателю, что больше ждать не может. Себе он взял полкроны, сочтя эту сумму достаточной платой за несложное задание. Хозяин таверны наверняка сообщит, забрали оставленные Фрэнком деньги или нет.
Мужчину допросили. Он вспомнил тот случай, однако никакой моряк в таверне не появлялся, а деньги так и лежали нетронутыми, завернутые в перепачканный листок бумаги. Вместе с деньгами обнаружилась квитанция из гаража, выписанная на имя Джозефа Смита, указавшего несуществующий адрес местожительства.
Теперь предстояло устроить очную ставку между Фрэнком Дженкинсом и Джеймсом Тодеем. Посыльный сразу опознал работодателя, а Джеймс Тодей все вежливо отрицал, утверждая, что произошла ошибка. После очной ставки Паркер задумался, что же делать дальше, и задал этот вопрос своему приятелю Питеру Уимзи.
– Полагаю, настало время для грязных методов, Чарльз, – ответил его светлость. – Попробуйте оставить братьев наедине, а в комнату подсуньте микрофон. Да, это не слишком красиво, зато получите ответы на интересующие вас вопросы.
Вот при таких обстоятельствах братья встретились впервые после того, как Джеймс уехал из дома четвертого января.
– Ну, привет, Уильям, – произнес Джеймс.
– Привет, Джеймс, – ответил тот.
Повисла пауза, а потом Джеймс спросил:
– Что им известно?
– Да почти все, насколько я могу судить.
Снова пауза. И опять молчание нарушил Джеймс:
– Что ж, в таком случае позволь мне взять всю вину на себя. Я холост, а тебе нужно думать о Мэри и детях. Но, черт возьми, братец, неужели ты не мог отделаться от этого мерзавца каким-нибудь иным способом?
– Именно об этом я хотел спросить тебя.
– Хочешь сказать, это не ты с ним разделался?
– Нет. Это было бы глупо с моей стороны. Я предложил негодяю две сотни фунтов, чтобы он убрался туда, откуда явился. Если бы я не заболел, то заставил бы его исчезнуть. Думал, это сделал ты. Господи! Когда он возник из могилы, я пожелал, чтобы ты убил меня вместе с ним.
– Я и пальцем его не касался, Уилл. Когда я увидел его мертвого, с наводящим ужас выражением лица, мне и в голову не пришло осуждать тебя за то, что ты совершил. Клянусь, я тебя не осуждал, Уилл. Хотя считал, что ты поступил опрометчиво. Я разбил его отвратительное лицо, чтобы никто не догадался, кто он такой, однако полицейские все равно узнали. Нам просто не повезло, что могилу раскопали. Наверное, следовало сбросить его в дамбу. Только вот добираться до нее было слишком далеко. К тому же я и не предполагал, что могилу леди Торп снова раскопают.
– Но послушай, Джеймс, если ты не убивал его, то кто это сделал?
В этот самый момент в комнату вошли главный инспектор Паркер, лорд Питер Уимзи и инспектор Бланделл.
Они шептались про оскверненную могилу, про обезображенный труп.
Единственная проблема заключалась в том, что оба свидетеля, категорически отказывавшиеся давать показания прежде, теперь заговорили разом, перебивая друг друга. Чарльзу Паркеру даже пришлось прикрикнуть, чтобы воцарилась тишина.
– Хорошо, – кивнул он. – Вы друг друга подозревали и поэтому старались выгородить. Это мы поняли. А теперь рассказывайте с самого начала. Уильям – первый.
– Знаете, сэр, – произнес тот, – не уверен, смогу ли сообщить вам что-нибудь новое, поскольку его светлость уже все подробно изложил. Вы не представляете, что я испытал, когда он начал описывать мои ночные похождения. Но я хочу, чтобы вы знали: моя несчастная жена действительно ни о чем не подозревала. А вот мне было сложно вести себя как ни в чем не бывало.
