— Я говорю правду! — защищался пан Бартоломей. — Я пропалывал помидоры, смотрю — лежит палец, коричневый, хрупкий, наверное, очень старый…
— А где рука от этого пальца?
— Неизвестно…
— Ну хорошо, — в конце концов смягчился полицейский, — не трогайте улику, мы к вам подъедем, но не сейчас, потому что к нам поступил вызов о взломе.
Пан Бартоломей продиктовал адрес, вздохнул с облегчением и повесил трубку. А поскольку телефон стоял на окне, он мимоходом бросил взгляд на участок пани Элизы. И обмер. Сомнительный тип, Тадеуш Вертихвост, снова стоял у калитки. На сей раз без олеандра.
— Что вы хотите за свое молчание? — ледяным тоном спросила Элиза Пешеход, впустив Вертихвоста в дом.
— Сущий пустяк, мелочь… Но сперва скажите, где ваша кухарка?
— Ее нет, — быстро ответила Элиза.
Это было не совсем правдой, однако интуиция подсказала пани Элизе: нужно скрыть, что Тамара дремлет в своей комнате.
— Прекрасно, просто замечательно… Я хочу несколько пожелтевших листочков, на которых ваша бабуля соблаговолила записать рецепты выпечки.
Элиза горько усмехнулась.
— Разумеется, я могу вам дать эти рецепты, но откуда мне знать, что вы сдержите слово?
— Честью клянусь — могила. — Тадеуш Вертихвост положил руку на сердце и сделал самое серьезное лицо, на какое только был способен.
Элиза-Миранда тяжело вздохнула, а потом пошла к кухонному шкафчику, открыла дверцу и поставила на стол шесть банок с разыми видами круп, фасоли и муки. Взору Вертихвоста открылась суперсовременная цифровая панель, на которой мигали красные и зеленые лампочки: это был сейф. Пани Элиза быстро набрала номер (Вертихвост попытался подсмотреть цифры, но не смог), и из глубины появился маленький микрофон. Пани Элиза наклонилась и запела красивым сопрано (похоже на мелодию французской песенки «Ты свети, звезда моя»):
Жили-были клецки три, Клецки три, клецки три, Мама, папа и малыш, Славный мой малыш.
Вертихвосту оставалось только признать, что это совершенная система защиты — никому не пришло бы в голову спеть что-то подобное. Дверцы шкафа бесшумно открылись. Внутри лежало девять пожелтевших листков с рецептами, которые собственноручно записала каллиграфическим почерком бабушка пани Элизы, настоящая волшебница в кулинарном мире. Без лишних церемоний усач выхватил их из прелестной руки пани Элизы. Та поморщилась, выругалась, после чего столь же бесцеремонно указала на дверь.
— А теперь — на выход!
— П
А потом полез в карман и достал самый настоящий пистолет… На улице бешено залаял Тяпа.
Пани Патриция вместе с Эвзебием и Томасом Монтаной пытались сдвинуть заслонку водостока. К сожалению, то, что Вертихвост мог проделать одной рукой или носком ботинка, было не под силу трем куницам, даже очень ловким. Они бились и бились с этой железякой — без толку. Когда они уже почти отчаялись, из-за куста вынырнул Прот Евстахий.
— Ах нет, нет, мои дорогие! — произнес вожак таким тоном, будто не он пару минут назад уверял, что заслонка им по силам. — Мы должны найти другое решение! Просто… — он сделал паузу, — нам нужно больше проводов! Именно! Наша первоочередная задача — добыть автомобильные провода. Мы соединим их в длинный шнур, один конец которого просунем в отверстие стока и завяжем в узел. Другой конец ты, Томас Монтана, — как мы знаем, непревзойденный мастер бросать лассо — накинешь на крюк проезжающей машины.
— Как мы узнаем, что она приближается? — спросила пани Патриция.
— Это мы поручим тебе, моя дорогая! Ты заберешься на карниз и с высоты будешь наблюдать за окрестностями. Когда увидишь машину — свистнешь, а Томас Монтана приготовится бросать лассо.
— А что делать с Тяпой? — забеспокоился Эвзебий, который заметил сладко спавшего за кустом гортензии черного пса.
— Для Тяпы у нас есть собачье печенье! — И… оппа! Прот Евстахий вынул из-за пазухи свою порцию и бросил несколько печений в разные стороны.
Пес немедленно кинулся за ними. Прот Евстахий продолжал:
— Когда мы сдвинем заслонку со стока, Эвзебий влезет в него, чтобы найти Зазнайку. Томас Монтана будет охранять вход, пани Патриция возьмет мою рогатку и с карниза будет стрелять печеньем в Тяпу. Тем временем я… я…
— Вот именно, а ты что?! — поинтересовался Эвзебий.
— Меня ждут чрезвычайно важные дела… — Прот Евстахий напустил на себя серьезный вид. — Быть мозгом операции — это ответственная задача, и для мозга нет ничего лучше пятнадцатиминутного сна…
И он исчез так же бесшумно, как появился.