– Что делать, Люзанна? – бросил хозяин в нескрываемой досаде. – Разрази меня гром, с этими иностранцами одни напасти! Долг еще не оплатили задиристые ломбардские петухи, что разгромили конюшню, а нынче еще и кража. Теперь ищи свищи девку. Кто она такая?
Обернувшись к слугам, он выругал их и велел, вместо того, чтобы таращить глаза, идти за гарнизонными. Хозяйка продолжала любоваться бедным поляком с красивыми глазами и кожей бледной, как у привидения, молча соображая, что же с ним делать и как помочь. Оторванная от созерцания громкой бранью, она бросила короткий недовольный взгляд на мужа.
– О пресвятая матерь божья, не горлань, как торговка с Шампо! Разве не видишь, как страдает этот несчастный юноша, – зашипела она, и, смочив салфетку в прохладной воде, услужливо подала ее Михалю. Тот уже поднялся, и едва переступая ногами, преодолевая головокружение, направился к окну.
Отмахнувшись от супруга, точно от назойливой мухи, Люзанна засеменила за Михалем.
– Господину нужен врач, – осторожно заметила она. – Видели бы вы свое лицо! Бровь рассечена, веко опухло, а глаза почти не видно. Ох, и крепко же она вас огрела.
Михаль, все еще пребывавший в мире полусна-кошмара, с трудом пытался преодолеть острую боль в висках и припомнить обстоятельства вчерашнего разговора, вздрогнул от звонкого голоса хозяйки, прозвучавшего почти у самого уха. Склонившись к подоконнику, он застонал, скорее с досады, чем от боли.
– Ну, ну будет вам! – проговорила женщина, тепло приобняв его за плечи.
– Мне нужно найти ее. Пожалуйста, пошлите слуг, пусть Магдалену найдут. Она отправилась на пристань. Надо искать там.
– Ничего не понимаю, господин, что вы говорите… Должно быть, у вас пропали деньги? Кем приходилась вам эта девица? О, вижу, вы, мальчик мой, наивны, как агнец Божий. Доверились красотке, а она вас обвела вокруг пальца. Но ничего, швейцарские молодцы ее отыщут, и ваши денежки отыщут… Вы разумеете?
Упоминание о швейцарцах взволновало его. Михаль тотчас же схватился за пояс, но, не обнаружив ни его, ни кинжала, побелел от гнева.
– Нех мне дьябел порве! – вскричал он. – Вы что же… думаете, она обокрала меня? Но это не так!.. Это не так! Сколько я вам должен? – вынув из кошеля несколько монет, он швырнул их на пол и стремительно вылетел из комнаты.
– Но, постойте! Куда же вы? – вскричала в изумлении хозяйка.
Ее взгляд тотчас упал на камзол молодого человека, залитый вином и небрежно брошенный слугами на пуфик. Первым порывом было догнать постояльца, но любопытство взяло верх над Люзанной, и та принялась шарить по всем внутренним карманам платья, не позабыв и ощупать подклад, куда обычно путешественники зашивали особо дорогие вещи.
– Черт возьми, вы не слишком учтивы, дорогой гость, – буркнула она, не найдя ничего, кроме письма герцогини с большой печатью.
– Эй, Матье! – вскричала она и, подхватив одной рукой юбки, другой – конверт, направилась к лестнице, где встретила по-прежнему раздосадованного супруга.
– Чего тебе? И куда это направился наш дорогой гость? Пролетел мимо, точно бешеной собакой укушенный.
– Погляди, Матье! Это герб самих Гизов, или мне кажется? Давеча мессир Генрих присылал своих посыльных с каким-то поручением к тебе.
– Ну, и что с того?
– Чует мое сердце, что этот малый принадлежит его свите. Быть может, он нес вести из Польши, где царствует принц Анри… Это очень важно! Чует мое сердце, а оно никогда не ошибается.
– Ах, черт, женщина! Говори яснее, я сейчас мало, что соображаю. Одни потери, одни убытки!
– Надо отправить кого-нибудь к герцогу, если солдаты не найдут девчонку. А ты напишешь ему обо всем. Мы сделаем доброе дело, и нам, быть может, перепадет что. Как зовут этого мальца?
– Мишель Кердей, кажется.
Беседу прервал внезапный шум – в холл ввалилась орава наемников, один из них тотчас окликнул хозяина по имени, ибо знал его достаточно хорошо, по крайней мере, по прошлому приключению с ломбардцами, устроившими настоящее побоище в конюшне гостинцы.
– Надо бы намекнуть этим швейцарским верзилам кому они будут оказывать услугу, ища, быть может, опаснейшую преступницу.
– Экая ты, моя женушка, сказочница! – мэтр Матье расплылся в довольной улыбке, и, подмигнув Люзанне, направился к лестнице. Внизу, подобно табуну добрых скакунов, нетерпеливо ожидали швейцарские солдаты.
– Мое почтение, мессир фон Шталь!.. – поднял хозяин руку в приветственном жесте, широко улыбаясь, предвкушая прибыль.
Тем временем Михаль с синяком в пол-лица и залитой вином кое-как накинутой на плечи сорочке, носился по улицам и переулкам, отчаянно клича беглянку. Прохожие изумленно оглядывались на него, некоторые – особенные смельчаки, решались подойти к сему странного вида иностранцу и осведомлялись, чем бы могли помочь.
– Где пристань? Где лодки, судна? – кричал Михаль, коверкая французские слова так, что вновь выходила одна тарабарщина.
– Эй, – позвал кто-то сзади, – пан Отчаянная Голова!
Михалек обернулся, в нескольких шагах от него стоял Фигероа. На мгновение молодой человек опустил голову, соображая, как увильнуть от назойливого типа, но тот зашагал прямо к нему.
