– Что стряслось? Что за вид!
– Мессир Фигероа, увы… по всей видимости, моя сестра так и не попадет к госпоже Анне.
– Отчего это? – насторожился испанец.
– Она сбежала!
– Сбежала? Кто? Госпожа Анна?
– Нет! Сестра моя!
– О святая Энкрасия! Это ваша вина, пан Кердей. Теперь сумасшедшая будет бродить по городу и обязательно попадет в какую-нибудь переделку. Я вас предупреждал, но вы не стали меня слушать.
– Она не сумасшедшая… В это трудно поверить! Я готов причислить скорее себя к безумцам.
– Охотно присоединяюсь – вы одного поля ягоды.
– Не время шутить, мессир Фигероа. К несчастью, ее, наверное, уже разыскивают здешние солдаты. Трактирщица отчего-то решила, что Магдалена обокрала меня… Я ничего не смог ей объяснить, французские слова повылетали из моей головы…
Глаза испанца округлились, он сжал челюсти так, что заскрежетали зубы.
– Черт! – процедил он. – Вы олух, Кердей, и болван!
– Что?
– Я говорю, бегите, куда бежали, и найдите ее раньше, чем это сделают ищейки.
С этими словами таинственный посланник герцогини развернулся и со всех ног бросился куда-то вглубь улицы. Еще несколько мгновений Михаль глядел ему вслед, не находя причин столь странному поведению и ощущая, как тревога с большей силой овладевает им. Без промедления он поспешил на пристань.
Тщетно Михаль останавливал прохожих, гуляк, грузчиков, иных рабочих. Над ним продолжали смеяться, грубо гнали вон, сторонились, окатывая молчаливой волной презрения – польская речь вызывала в разноликой толпе странную неприязнь к несчастному, растрепанному чужеземцу, ищущему неизвестно что или кого. Он бросался из стороны в сторону, крутился точно волчок, падал на колени, воздевая руки к небу и выдыхая латынь. Слезы застилали ему глаза, он терял последние силы, а больное сердце билось все чаще, все острее отдавался каждый толчок, вот-вот падет без памяти. От невыносимой боли он разорвал рубашку, исцарапал до крови кожу на груди.
Наконец когда он понял, что громкими стенаниями ничего не добиться, остановился и прислонился к стене амбара. Словно по волшебству в эту минуту подошел чернявый мальчишка с гнедой кобылой в поводу.
– Пан, купите лошадь, – сказал он на чистейшем польском.
На лице Михаля загорелась улыбка. Не показалось ли?
«Это добрый знак. Должно быть, ангелов посланник, раз говорит по-нашему». Молодой человек тотчас отсчитал названную сумму – лошадь в поисках отнюдь не помешает.
– Не видел ли ты девушку, – спросил он в надежде, – похожую на мадонну, с кудрями светлыми, как лучи солнца в полдень? Она не появлялась здесь?
– Я не видел, но моя матушка знает все, может предсказать судьбу и найти хоть самого дьявола, – важно ответил тот.
– Правда?
С тех пор как Михаль покинул аббатство, жизнь забрасывала его все новыми сюрпризами, и теперь, когда не оставалось иного способа отыскать Мадлен, он был готов идти хоть в логово нечистого, лишь бы вернуть ее.
– А то! – фыркнул малой. – Не хочите верить, как хочите.
– Где твоя матушка? Веди меня к ней!
– Она известная на весь Париж гадалка. Дом ее находится там, где ему положено – на мосту Менял.
Глаза мальчишки горели озорным огоньком. Должно быть, он просто проверял, достаточно ли сильно его новый знакомый стукнулся котелком, чтобы быть одураченным наверняка.
Михаль был в том состоянии, что не только не придал никакого значения словам мальчика, но почти не расслышал их. Он утвердительно закивал, всем свои существом устремившись туда, где ему помогут найти Мадлен.
– Но с вас еще тридцать экю, и я проведу вас вне очереди! – дернул его за рукав мальчишка.
Михаль точно заговоренный отдал сумму, и словно в бреду, последовал за ним. А тот повел Михаля к особняку, который стоял недалеко от небольшого акведука.
Внезапно остановившись, мальчишка приложил ладонь ко лбу, дабы оградить взор от солнечного света. Несколько мгновений он пристально всматривался в группу людей, которые возбужденно носились у крыльца дома, разгружая поклажу с повозок.
– Ей, хозяин, – крикнул он, оглушив Михаля и заставив его, в удивлении поглядеть в направлении, куда обращался мальчик. Невысокий, коротконогий дворянин в шляпе с огромной кипой перьев, видной за несколько сот шагов, отделился от группы и погрозил кулаком.
– Чего тебе, чертово отродье? Я предупреждал тебя, не подходить к моему дому.
Так как Михаль и его провожатый находились на почтительном расстоянии, то слова, долетевшие до них, да к тому же произнесенные на французском, который молодой поляк начинал ненавидеть, остались понятными только мальчишке. Тот усмехнулся и, тотчас сложив руки рупором, прокричал в ответ:
– Я привел твоего кузена, разве не его ты ищешь с самого утра? Он уходил прогуляться верхом по набережной… Узнаешь кобылу?
Человек в шляпе с перьями немного подумал, затем махнул рукой, давая знать, что разрешает подойти поближе.
– Благодари своих демонов, что приезд племянниц не оставляет времени на тебя.
Но мальчишка не сдвинулся с места, пока тот не исчез, вынужденный отправиться по неотложным делам.
