– «Я», также известная как Киви, сказала, представляя Сундука как «моего хорошего партнера на поле». Но могут ли девочки играть в футбол с мальчиками?
– А кто сказал, что это был футбол?
– А что?
– Смотри.
Я указал в нужную сторону. Там на серо-голубом покрытии из твердой резины была нанесена разметка, а по центру поля была натянута теннисная сетка высотой в полчеловека.
– Теннисный корт…
На ближайшем к нам поле обильно потели двое игроков. Один из них переборщил, подавая. Ярко-желтый теннисный мяч, похожий на лимон, крепко ударился за пределами поля и тут же отскочил в воздух, летя прямо в направлении головы Фан Чэна с пугающей скоростью…
ХЛОП!
Подобно гиганту, протягивающему свою длинную ловкую руку, на пути летящего лимона встала надежная защитная сетка из стальной проволоки. Моего друга в этот раз пронесло. Сетка окружала стадион по периметру, образуя прямоугольную клетку.
– Это первый общественный теннисный корт в городе С., доступный для всех, – со знанием дела объявил я. – Здесь проводятся тренировки по теннису среди молодежи. Сундук и Киви когда-то были партнерами в смешанном парном разряде в начальной школе Шицуй.
Возле теннисного корта стояли две чугунные пушки – реликвии времен сопротивления британским военным кораблям в заливе Цинфу во время Опиумной войны. Фан Чэн всмотрелся в угольно-черное дуло, словно задумавшись.
– Эта твоя история, – он долго оборачивался, – она правдива?
– Конечно, некая художественная адаптация имела место. Когда Лабрадор крикнул: «Прекрати толкать!» – он, возможно, обращался ко мне не «Ся Я», а «Микроб», кто знает…
Чтобы повествовательный трюк сработал, такая редактура, естественно, необходима.
– Но, за исключением этого момента, я лишь пересказал историю по памяти и по рассказам участников событий.
– Вот как… Прямо-таки неожиданно, Ся Я. – Фан Чэн выразил редкое удивление. Я заметил, что в глазах у него появился какой-то странный блеск.
На подходе к центру Западного моста Сундук внезапно остановился. Он наклонился, чтобы подобрать обломок плитки из кучи таких же, появившейся невесть откуда.
Сундук встал у перил и легким движением руки запустил обломок в реку. Благодаря мастерскому броску бешено вращающаяся плитка быстро достигла поверхности воды и отскочила от нее, как заяц. После нескольких таких отскоков она словно неохотно замедлилась и затонула.
– О, это было круто! – воскликнула Цветочек, но тон ее был подозрительно равнодушным. Киви полностью проигнорировала их.
Самым взволнованным был Лабрадор, который сразу же присел на корточки перед обломками и стал тщательно перебирать их один за другим. Форма и размер напрямую влияли на количество отскоков и их дальность, что было решающим фактором успеха.
Наконец, отобрав идеальный обломок, Лабрадор тоже подошел к перилам.
– Микроб, отойди в сторону…
Оттолкнув меня, он встал в позу и поклялся сделать еще более захватывающий бросок, чем Сундук. Чтобы максимально усилить вращение, поднапрягся, отчаянно вытянул руку назад и скрутил талию чуть не на три четверти оборота, просто в крендель. Уверенно сделав полушаг левой ногой, резким взмахом сделал бросок, и обломок плитки полетел, словно падающая звезда…
…и нырнул прямо на дно реки.
Я посмотрел вниз и увидел, что сильно загрязненная вода в реке была серовато-черной. Под мостом образовалась огромная концентрическая рябь и поднялся неописуемый смрад. Лицо Лабрадора налилось краской, а Сундук уже катался по земле от смеха.
– Недостаточно просто сильно бросить, – с серьезным видом прокомментировал Монитор. – Прежде всего нужно рассчитать угол.
– Тогда иди и сам попробуй! – крикнул Лабрадор, у которого никак не получалось смириться с проигрышем.
– Да с радостью!
– Только сначала мы уйдем. – Киви холодно бросила эту фразу и потянула Цветочка за собой. Подозреваю, она не была сильна в «блинчиках».
– Тогда до завтра, – сказал я. Остальные несколько человек остались отбирать подходящие обломки, не желая уступать в соревновании.
Киви просто кивнула мне.
– Ага, увидимся завтра, Микроб.
Вдоль южного берега реки, граничащего с соответствующей улицей Шицуй, расположились несколько стильных ресторанов. Когда солнце клонилось к западу, вывески загорались одна за другой, приветствуя гостей.
– Нам, наверное, пора возвращаться, – сказал я, полностью удовлетворенный. – Тушеная говядина, приготовленная мамой, – такого больше нигде не найти.
– Кстати, Микроб, – сказал Фан Чэн, теперь знающий мое старое прозвище. – Ты, кажется, уже упоминал ранее, что директор жил по соседству с вами?
– Ну да, ты это к чему?
– Можем навестить его перед тем, как уедем обратно в Пекин?
– Старого Злыдня? – Я был озадачен. – Зачем?
Фан Чэн не стал отвечать на мой вопрос.
– Неужто до сих пор боишься встречаться с ним? – Он явно уходил от ответа.
– Даже если мы встретимся, боюсь, он меня не узнает.
– Ну, как-никак, двадцать лет прошло…
– Я не это имею в виду. – Я покачал головой. – Несколько лет назад на встрече одноклассников до меня дошел слух, что у него, похоже, развилась болезнь Альцгеймера.
