Исполинская машина поиска и перехвата разворачивалась — и, как всегда в подобных случаях, много было упущений и ненужного дублирования, неразберихи и путаницы, в спешке отданных и вскоре отменённых команд. Машины с мигалками неслись по двум шоссе, пересекающим курортную зону; иностранцы, привыкшие без хлопот и препон катить по международной автостраде, с неприязненным удивлением глазели сквозь стёкла своих «мерседесов», «вольво» и евролайновских автобусов на деловитых людей с оружием и в униформе.
А где-то уже втискивалась в микроавтобус съёмочная бригада телевидения со всем оборудованием.
Хотя отдел по связям с общественностью ГУВД и соответствующая ему структура Минюста хранили гробовое молчание по поводу творящегося на Карельском перешейке, но шакалы камеры и микрофона имели информаторов в силовых структурах, не особенно даже конспирирующихся (да и зачем, если за слив в прессу секретной и служебной информации не сажали и не увольняли). В воздухе пахло порохом, в воздухе пахло кровью, а значит — пахло сенсацией.
…На песчаном берегу Каменки колонна разномастых машин вынужденно остановилась. Деревянный мост пылал. Опоры и продольные балки ещё держались, но доски настила прогорели, головешки падали в воду со змеиным шипением…
10 августа, 12:16, лесная дорога
Закревский был счастлив.
И не хотел задуматься: что же произошло, и каким немыслимым чудом он перенёсся на девять лет назад, в окрестности города Вуковар.
Он знал лишь, что впереди враг, а сзади уходит к Быстрице колонна сербских беженцев, и людям в серой усташ-ской форме нельзя дать перевалить через эту лесистую гряду… Он был не один — слышал, как слева стучит короткими злыми очередями ручник улыбчивого Женьки Стороженко (накрытого в пулемётном гнезде снарядом гаубицы), как справа стреляет Петя, добрый и невезучий Петя Семага (заживо сгоревший на Днестре в бронекатере), как где-то рядом матерится между очередями Михасик (попавший в плен к мусульманам, и умерший
Ещё одна серая фигура упала на песок. Лёша улыбнулся. Впервые за девять прошедших лет старлей Закревский занимался тем, что очень хорошо умел — дрался с реальным, живым, осязаемым противником… Он устал от другой, невидимой войны — войны за мозги мальчишек, отравленные сериалами и компьютерными стрелялками. А теперь был счастлив, хотя в азартной горячке боя едва ли сознавал это…
Много Тупиков повидала Хранительница за свою Вечность. Но этот… Этот стал для Базарги открытием.
Свёрнутый наподобие ленты Мёбиуса (вернее, бутылки Клейна) единственной своей поверхностью внутрь, он не имел выходов в Реальность — представляясь из неё лишь точкой. Абсолютной и идеальной точкой — ибо любая реальная точка, изображённая пусть самым отточенным карандашом или другим инструментом, имеет и длину, и ширину. Эта же не имела размеров ни по одному из измерений. Но, тем не менее, несла в себе Тупик — странный квази-Мир, неизвестно для чего созданный.
Базарга могла бы пройти мимо — если бы не знала,
Она даже не смогла бы попасть внутрь — если бы не была Базаргой.
Она входит, и тут же на неё нападают. Те же твари, гнездо которых выжег Пронзающий, но здесь их уже не два десятка. Сотни и тысячи. Это странно и непонятно — что делают порождения чистой энергии в материальном как бы Мире, выглядящем изнутри огромной каверной с каменными стенами. Базарга не удивляется. Просто идёт дальше.
Твари обрушиваются на неё со всех сторон. Фигура зверя не видна за ослепительными вспышками. Каменные своды дрожат от грохота взрывов.
Продолжается это долго. Потом из огненного ада появляется Базарга — продолжающая движение. На косматой морде ни капли крови, ни одна шерстинка не опалена. Тварей же не стало. Отдельные — последние — ещё стремятся к ней, но уже как-то вяло, неохотно, и тоже исчезают во вспышках, не причиняющих видимого вреда зверю.
А потом она видит Замок.
Огромное, светло-серое скопление стен и громадных башен возведено словно бы хаотично — но в нём угадывается некий смысл и порядок. Над Замком высятся два донжона-близнеца совсем уж невероятной высоты — они кажутся зеркальным отражением друг друга.
Время здесь есть — но течёт по-странному, не линейно. Быстрое на периферии Тупика, по мере движения к Замку оно замедляется. Зверя это не страшит. Базарга приближается к цитадели — напряжённая как сжатая пружина, как взведённый капкан. Хранительница готова встретить врага — и повергнуть его. Невидимого и страшного врага, о существовании которого можно было догадываться только по делам его.
Никто не атакует.
Зверь входит в замок — хотя никакого видимого входа нет. И быстро возвращается.
Князь Ста Имён видел всё глазами Базарги.
