— Уверен, что без этого не смогу точно. Единственная альтернатива — наглухо запечатать Тупик и долго рыскать по мирам, находя и разрушая проекции Замка Деймоса. Тогда лопнет ещё больше нитей. Проще уничтожить источник заразы.
Пёс поворачивается, смотрит на здешнюю проекцию Замка, на два донжона-близнеца. Если Князь исполнит задуманное, стоять им останется недолго… Как и прочим рассеянным по Мирам проекциям. Зверь ничего не говорит. И не посылает никакой мысли. Лишь медленно наклоняет лобастую голову.
— О, мсье ажан! Ви не есть подсказайть как есть ходьют к Рю-де-Пен, то есть, я хотьела сказать…
Рыжая иностранка средних лет тараторит и тараторит, совсем не обращая внимание на то, что адресат её речей неподвижен — даже грудь под мундиром нью-йоркского копа не совершает малозаметных движений, естественных для дышащего человека.
На сидящую у ног полицейского громадную собаку дамочка не обращает внимания.
Не обращает до тех пор, пока пёс не распахивает широко пасть и не произносит, старательно артикулируя звуки:
— Три квартала прямо, потом направо!
Мохнатая лапа поднимается, указывая направление.
— М-м-м-м-м-м… — ошарашено мычит иностранка и пятится мелкими шажками. Чувствуется, что её представления об окружающем мире и о собственной способности его адекватно воспринимать претерпели некие изменения. Потом приходит спасительная мысль: чревовещатель! Конечно же, чревовещатель-любитель! Она справляется наконец со взбунтовавшимися связками:
— М-м-мерси! — и быстро исчезает в толпе.
А зверь слышит — не ушами — эхо далёкого взрыва. Тупик, куда вошёл Сокрушающий, перестал быть.
10 августа, 12:26, шоссе Солнечноборск — Поляны
С электричкой на обратном пути Света решила не связываться, сразу поехала на машине.
Ей казалось — после странного случая в переулке — нельзя медлить ни минуты, ни секунды. Если
На этот раз водителем оказался пожилой, на редкость молчаливый мужчина. Первую с начала пути фразу он произнёс, когда до поворота с шоссе к лагерю оставалось меньше километра:
— Вот это да! Куда ж они такой колонной?
Света оглянулась. Их обгоняли пять бешено мчащихся машин скорой помощи с включёнными мигалками. Вот и всё, поняла она. Не успела… Света сжалась в комок на сидении, стараясь не думать, с кем и что произошло в лагере. И не удивилась, увидев,
Таксиста она отпустила на вершине песчаного холма. Мост, судя по всему, догорал, и Свете не хотелось вниз, где в скоплении уткнувшихся в берег машин сновали люди в белых халатах, в серой форме и в зелёном камуфляже…
Она побежала по склону, напрямик, неприметной тропкой, сворачивая гораздо левее этого скопления.
Отяжелевшая сумочка больно била по левому боку, раскалённый песок набивался под ремешки босоножек и натирал ноги. Надо было надеть брюки с кроссовками, надо было надеть…
Света твердила про себя эти бесполезные теперь слова единственно для того, чтобы отогнать рвущуюся откуда-то мысль о том, что спешить ей некуда, незачем и не к кому.
В стене сплошных деревьев мелькнул разрыв — Света увидела тот берег, увидела громадную старую сосну, росшую у волейбольной площадки и поняла, что надо пройти ещё на сотню метров дальше, до узенького, из двух брёвен, пешеходного мостика.
Но остановилась, вглядываясь в высоко вознёсшееся над лагерем скопление сучьев, ветвей и хвои.
Ей почудилась какая-то неправильность в памятном с детских лет дереве. Что-то лишнее блеснуло червонным золотом в серо-зелёной кроне. Света прищурилась, прикрываясь рукой от солнца, — и разглядела маленькую фигурку в белом, раскинувшую руки между могучими горизонтальными ветвями. Различить ещё что-либо на этом расстоянии было невозможно, но такие огненно-рыжие волосы имел только один человек в лагере…
Астраханцева. В той же крестообразной позе, какая при-видилась в недавнем кошмаре… РАСПЯТАЯ.
— Не-е-е-ет!!! — Казалось, связки Светы сейчас лопнут от бешеного крика.
10 августа, 12:26, лес, старый карьер
Мальчик по имени Тамерлан встрепенулся и замер, услышав скрытый от других призыв.
— Это она. Это точно ОНА, — не то подумал, не то сказал он.
