Так Лёша Закревский не бегал с памятного боя под городом Вуковаром, когда усташи на новеньких немецких бронетранспортёрах прорвали фронт сербов, измочаленный натовской бомбёжкой, и взвод казаков-добровольцев, задыхаясь, мчался в гору — успеть оседлать гребень и ударить сбоку из гранатомётов по приземистым серым «Кондорам»…
Прошедшие годы не добавили сил и выносливости — но выстрелы, раздавшиеся впереди, подхлестнули и пришпорили, — и он бежал, как бегал девять лет назад. Полузабытая тяжесть автомата сработала, как чека машины времени индивидуального пользования, всё вернулось — впереди враги, сзади друзья, в руках оружие, тело само делает знакомую работу, и нет времени на сомнения и душевные терзания.
Стреляли впереди, судя по звуку — километрах в полутора.
10 августа, 11:58, лесная дорога
Автоматная очередь прогрохотала короткая, на три патрона — грамотная работа специалиста, привыкшего беречь боезапас. Знающего, как уводит отдача ствол от цели при длинной очереди.
Почти добежавшего до деревьев Укропа выстрелы, казалось, лишь ускорили — он скакнул вперёд, разом оказавшись среди молодых ёлочек, растущих между дорогой и лесом. Но здесь ноги его подломились, и он упал очень картинно, взмахнув руками и несколько раз перевернувшись. Так падают на съёмках неумелые статисты после холостых выстрелов положительных героев… Однако не нашлось режиссёра, чтобы сказать: «Стоп! Вставай! Повторим — ненатурально умираешь!» — и Укроп остался неподвижно лежать, уткнувшись лицом в поросшую брусничником кочку.
Слон в первый момент ничего не понял и недоумённо посмотрел на АК, нажать на спуск которого он всё же не решился.
10 августа, чуть раньше, лесная дорога
— Замочи их… — Окровавленные губы Тунгуса упорно повторяли одно и то же. Абрек устроил его поудобнее на куче торопливо срезанных сосновых ветвей:
— Не надо ничего говорить. И дышать глубоко не надо, — успокаивал Абрек, отбросив в сторону использованный шприц-тюбик. Обезболивающее должно было вот-вот подействовать. — Сейчас наши подойдут, заберут тебя… А козлов этих достанем — будь спок.
Ему совсем не хотелось бросать товарища, но приказ Кравца по рации прозвучал коротко и резко, — Абрек находился ближе всех к той точке, где, по расчётам майора, «уазику» с лжементами предстояло развернуться и поехать обратно.
Абрек побежал туда, ориентируясь на слабо слышимый удаляющийся звук двигателя; нёсся, срезая перелеском петлю дороги; бежал легко, как будто и не было усталости всех этих дней.
Жёлто-синий кузов показался между кустов неожиданно, гораздо раньше, чем Абрек рассчитывал. Он увидел какое-то шевеление у стоящей машины и немедленно залёг, не желая повторять ошибку Тунгуса. А когда метнувшаяся к лесу фигура в дурацком ярко-зелёном камуфляже и с автоматом за спиной вышла из-под прикрытия «уазика» — Абрек срезал её быстро и точно, как мишень на стенде.
После короткой паузы из-за капота ударил ответный свинцовый смерч — Абрек натренированным движением сменил позицию, перекатившись за небольшой валун.
Невидимый стрелок палил совершенно беспорядочно. Пули то срезали ветки над головой, то выбивали фонтанчики песка со всех сторон от камня, прикрывавшего торнадовца. Абрек приготовился к броску, выжидая, когда у стрелявшего закончатся патроны в магазине.
10 августа, 11:57, площадка для линеек ДОЛ «Варяг» — огородик завхоза Обушко
Об отмене игры электрика Володю (а со вчерашнего дня ещё и сторожа, и подсобного рабочего) никто не проинформировал, не до того было. А сам он избыточным любопытством не отличался и лишний раз мелькать перед глазами начальства не любил, — посему продолжал выполнять полученное вчера задание.
Засыпая площадку для линеек привезённым с речки песком, Володя материл и проклинал всё на свете — жаркий день и глубокое похмелье никак не располагали к физическим упражнениям.
Особенно в тирадах монтёра-охранника доставалось Горловому, так не вовремя уволившему Степаныча; Степанычу, так не вовремя сцепившемуся с Горловым; заодно получил свою долю матерков и президент, так не вовремя вспомнивший о патриотическом воспитании молодёжи.
Иногда, впрочем, Володя возвращался мыслями к бутылке, спрятанной в щитовой после вчерашнего вояжа в поселковый магазин — и тогда монотонная ругань сменялась мечтательной улыбкой.
Работа продвигалась медленно. Но всё в жизни имеет обыкновение кончаться — хорошее быстро, плохое гораздо позже, — закончился и песок, привезённый на прицепе «Ранчера».
Володя осмотрел плоды своих рук и остался доволен. Размазано, конечно, тонким слоем — после пары дождей грязь снова выступит сквозь песок. Ладно, для сегодняшней церемонии награждения победителей сойдёт.
Он отогнал мотоблок, запер его вместе с прицепом в сарае. И быстренько, пока не попался на глаза начальству, пошагал к щитовой.
