Бутылка пребывала на своём законном месте — замотанная в тряпки, стояла за жестяной дверцей, украшенной надписью «НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЁТ!» и скалящимся черепом, перекрещенным молнией.
Володя с трудом, но удержался от желания немедленно сорвать пробку и припасть к горлышку долгим спасительным глотком. Он, в конце концов, не алкоголик, пьёт культурно, как белый человек. Нашёл относительно чистый стакан, поискал, не осталось ли какой закуски. Таковая обнаружилась лишь в виде изрядно зачерствевшей четвертинки хлеба. Не беда, можно дойти до огорода, нарвать зелени… На природе и выпить куда приятней.
Пряча свёрток под спецовкой, Володя добрался до дыры взаборе, выскользнул наружу, вздохнул облегчённо — Горловой по дороге не встретился.
Начальник лагеря и не мог заметить Володиного рейда, он лежал сейчас в своём кабинете, и набирающее силу пламя подбиралось к его ногам… Всего этого монтёр-охранник, конечно, не знал. И не узнал никогда.
Огородик завхоза монтёр с чистой душой полагал общественной собственностью, и свои рейды за закуской воровством не считал. Поэтому неприятно удивился, когда привычно сунулся в лазейку между кустов и уткнулся грудью в колючую проволоку. Проволока была натянута часто — ни подлезть, ни перешагнуть.
Володя дал задний ход, мимолётно пожалев о своей сумке с инструментами, оставшейся в лагере — кусачки оказались бы весьма кстати. Продраться сквозь густой, переплетённый кустарник нереально… Он прошёл вдоль него, увидел просвет, радостно туда шагнул… Снова проволока. Володя собралсяя уже плюнуть на закусь, душа горела. Но в голову пришла простая и здравая мысль: сплошных заборов не бывает, должен же как-то попадать внутрь автор этого непотребства?
И он двинулся вдоль живой изгороди, методично обследуя все лазейки. Искомый вход обнаружился с противоположной от лагеря стороны, где кустарник перемежался более высокими деревьями, берёзами и рябинами, — и оказалась та лазейка, достаточно хитро замаскирована наклонёнными ветвями.
Ну наконец-то.
Володя торопливо и радостно поднырнул под поваленную ветром берёзу, увидел совсем рядом грядку с редиской, и…
Неведомая сила схватила за ноги, рванула вверх. Берёза, отнюдь не сломанная, лишь согнутая, распрямилась. Володя повис в воздухе, головой вниз. Щиколотки туго стянула петля из толстого провода.
Устанавливая примитивную ловушку, завхоз Фёдор Павлович просчитался с размерами дичи. Петля должна была охватить пацана лет двенадцати под мышками, более старшего — в районе талии. Что к бесплатной закуске ломанётся почти двухметровый верзила, Обушко никак не рассчитывал. Петля стянулась ниже центра тяжести Володи — и при рывке соскользнула на ноги.
Ошибся завхоз и в другом. Он хорошо знал, что малолетние вредители садов и огородов в одиночку свои налёты не совершают. Значит, либо освободят пойманного своими силами, либо с воплями побегут в лагерь. В любом случае, страху натерпятся достаточно и на огород не сунутся, опасаясь других сюрпризов.
…Водка, хлеб и стакан выскользнули из-под куртки. Бутылка мягко упала в траву. Первой мыслью было: ну слава богу, не разбилась. Что он влип, и очень серьёзно, Володя понял чуть позже…
10 августа, 11:57, Солнечноборск, Церковь Благовещения Господня
«Зачем я сюда иду? — эта мысль не покидала Свету почти всю дорогу от больницы до церкви. — Мой бред, плюс буйная фантазия Пробиркина, плюс иссушившая мозги жара — и готов диагноз: коллективное помешательство на почве фильма „Экзорцист“…»
Солнечноборск — маленький, сонный, прокалённый солнцем городок — казался вымершим. Ни одного человека на улицах. Ни одного. Даже странно… Света резко остановилась, осмотрелась. Куда-то она не туда зашла, решив узенькими, тенистыми переулками срезать путь между ЦРБ и храмом Благовещения Господня.
Всё было чужим. Всё стало другим и незнакомым. Солнце куда-то исчезло, хотя только что сияло на синем, без единого облачка, небе. Тени сгустились, слились в сплошную черноту, хищно подступили. Дома-призраки пялились бельмами окон. И — ни звука.
Она нерешительно сделала шаг, другой… Стало ещё темнее. Подняла голову — и не увидела сверху
Свете стало страшно.
Мир остался прежним, убеждала она себя, это всё происходит со мной, дурнота, в глазах потемнело, сейчас пройдёт… И сама не верила себе. Она огляделась, пытаясь найти хоть что-то живое, зацепиться, выдернуть себя из затягивающей воронки безумного серого мира. И увидела…
Совсем рядом, за поворотом, за угловым домом, — был мир
Дошла до угла и замерла, не в силах поверить увиденному. Мир — там — был настоящий. Но — не наш.
