Фиби села за столик, не снимая темных очков. Так она поступала и на прежних свиданиях, добавляя себе загадочности. Сумку не опустила на пол и не повесила на подлокотник удобного кресла, но положила перед собой на столик, на виду у собеседника. Разумеется, это была подделка, но превосходного качества и стоила кучу денег. Нынче первоклассная фальшивка была дорога и в большом дефиците, поскольку европейцы давили на китайское правительство, требуя запретить производство подделок. Об этом поведал продавец, оправдывая цену в тысячу
– Сунь Сян, вы местный? – спросила Фиби, уловив шанхайский выговор своего собеседника. Она легко подмечала мелкие детали, обмануть ее было непросто.
– Да, здесь я родился и вырос. А вы?
Фиби сняла очки, чувствуя, что посетители кафе все еще ее рассматривают.
– Ответить сложно. Я много поездила, в основном за границей. Но родители мои из провинции Гуандун.
– За границей? Как интересно! – Сунь Сян уставился на ее открытые колени. – Извините, просто я… очень нервничаю.
– Почему? – Фиби беспричинно поправила сумку.
Взгляд парня проследовал за ее рукой и остался на сумке. Наверняка оценивает отменное качество кожаной ручки.
– Потому что я редко хожу на свидания. По правде, это мое первое. В интернете я много общался с девушками, только боялся с кем-нибудь встретиться. Но вы показались мне очень… интересной.
– Вот как?
– Да. И потом, вы такая красивая. Наверное, поэтому я волнуюсь. В жизни вы еще лучше, чем на фото.
Фиби рассмеялась, постаравшись, чтобы смех вышел мелодичным, сродни тихому фортепианному наигрышу, услышав который в холле дорогого отеля наполняешься радостью.
– И ваше чувство стиля безукоризненно, – продолжал он. Потом быстро огляделся и, уставившись на свои руки, тихо добавил: – У вас такое короткое платье.
Фиби слегка подтянула подол к коленям, изображая стыдливость. Мини ничуть не смущало ее, оно было частью плана.
– Вы угостите меня кофе или здешнее меню состоит лишь из ваших комплиментов?
– Ох, простите мою оплошность. Сегодня я сам не свой. И впрямь сильно волнуюсь. Так глупо с моей стороны. Обычно я в себе вполне уверен. Я не вру, честное слово.
Фиби опять рассмеялась.
– Молодые люди в наши дни переживают из-за всякой чепухи.
– Что бы вы хотели?
– Макиато. – Фиби с удовольствием продемонстрировала свой английский, который явно произвел впечатление. – Что закажете вы? Латте?
– Чай. «Лунцзин», если у них есть. Я скучно традиционен, так и не пристрастился к кофе.
Сунь Сян достал из внутреннего кармана пиджака продолговатый бумажник, толстый от кредиток. Фиби сделала вид, будто не заметила, откуда он появился и чем наполнен.
– Пожалуйста, повторите название кофе. Я ужасно бестолковый, даже слов таких не знаю.
Парень отошел к стойке, а у Фиби начало складываться представление о нем, ускользавшее во время онлайн-чатов с ним. В Сети он казался более уверенным и дерзким, отпускал остроты и прямо высказывался по самым разным вопросам вроде возмутительных шанхайских цен на недвижимость, политических событий и цензуры в интернете. Складывался образ бизнесмена, смелость которого держится на его умении зарабатывать деньги, возможно, он старше, чем говорит о себе, и, наверное, женат, но не прочь сблизиться с ней, а потом и воспользоваться. Это не пугало. Он прекрасно вписывался в ее собственные планы. Не сообразит, что с ним встречаются только ради его денег, либо поймет это слишком поздно, когда, проснувшись поутру, не обнаружит своего бумажника. Еще вариант: распалить его до крайности и потребовать, чтобы сперва дал денег.
