Пятизвездочный миллиардер полностью

(Мелочи, которых мужчина никак не ожидает, очень скоро окупятся сторицей.) Чувствуя, как в груди зарождаются колокольчики смеха, Фиби расстегнула сумку и достала сияющий красной кожей и увенчанный золотистой пряжкой кошелек, который не мог остаться незамеченным. Потом прошла к стойке и, сделав заказ, спокойно ждала. Выдерживая холодность, она не оборачивалась – пусть не думает, что заинтересовал ее и ей не терпится к нему вернуться. Надо оставаться недоступной, как учили книжки по самосовершенствованию. Пока что все их наставления очень и очень пригодились. Стоя на высоких каблуках, Фиби вытянулась в струнку и свела лопатки. Она знала, что кажется ему неотразимой. Теплый воздух из обогревателя ласково овевал ее открытые плечи и шею, тесное платье облегало ягодицы. Подавшись вперед за подносом, Фиби почувствовала, как ткань туго облепила бедра.

На обратном пути стайка школьников перекрыла ей дорогу, и на секунду она потеряла из виду свой столик. Фиби высматривала контуры Целесообразного Мужчины, но не находила. Наконец в углу рядом с газетным стеллажом она разглядела нужный ей столик. Журнал, который она листала, лежал на коричневом сиденье, но противоположное кресло пустовало. Фиби все-таки надеялась, что перепутала столики и сейчас услышит знакомый голос, окликающий ее с другого конца зала: «Заблудились? Я здесь!» или «Юная леди, я пересел, тут местечко получше». И хоть бессмысленная надежда еще теплилась, она уже поняла, что произошло.

Сумка исчезла. Фиби огляделась, зная, что не увидит своего собеседника. Она ошиблась. Он отнюдь не целесообразный.

Фиби села за столик. Делая вид, будто прихлебывает обжигающе горячий чай, она прятала лицо от посетителей кафе. Наверняка они сейчас кидают на нее глумливые взгляды и думают: «Во дура-то! Мужик ее бросил, да еще и обокрал».

Фиби подняла голову, готовая заорать, бросая вызов всему свету. Однако никто на нее не смотрел. Рядом сидели мать с дочкой, девочка играла на портативном видеогаджете. Какие-то парни смеялись, показывая друг другу фотографии в мобильных телефонах. Белокожий юноша с волосами, заплетенными в короткие дредлоки, читал китайскую газету. Бизнесмен громко разговаривал сам с собой и при этом энергично жестикулировал обеими руками, словно чем-то швыряясь через весь зал. Лишь разглядев проводок, свисавший из его уха, Фиби поняла, что это не псих, а человек, который говорит по телефону.

Она вышла на улицу, вспоминая, что было в сумке. Деньги в потайном кармашке, дорогущая косметика, мобильник с телефонами друзей, которыми обзавелась в Китае, и тех, к кому могла бы обратиться за помощью. Все это сгинуло в подступавшей шанхайской зиме.

Фиби плотнее запахнула пальто, ощутив, какое оно дешевое и тонкое. А чего она хотела? Низкопробная подделка, под стать ей самой. Прежде она не замечала убогости своей одежки, ибо согревалась верой, что жизнь ее вот-вот изменится. Похоже, этому не бывать никогда. От холода съежившись, Фиби бесцельно брела по улицам. Под ногами громко шуршала палая листва платанов, взвихряясь при всяком порыве ветра.

Остановившись у зеркальной витрины, Фиби посмотрела на свое отражение. Продрогшая и невероятно печальная. Волосы растрепаны, слезы на глазах. Но это из-за злобного ветра, она вовсе не плачет. Нет, не плачет. Заморосил дождь, в воздухе повисла серая мглистая дымка, свозь которую проглядывали размытые, точно завуалированные, контуры домов. Мгновенно отсыревшие волосы противно липли к лицу.

Прячась от дождя, Фиби шагнула ближе к витрине под необычной деревянной маркизой в виде крыши деревенской хижины в глубинке Юго-Восточной Азии. Такие избушки на краю леса помнились с детства. У входной двери была скромная, но очень стильная табличка: «АПСАРА[33], тайский спа-салон». Внутри виднелись стены, облицованные панелями темного дерева, и пол, выстланный дорогим черным мрамором. Рядом со стойкой администратора разместился бамбуковый шкафчик с флаконами, которые выглядели произведениями искусства. Подобные заведения не для таких, как она, подумала Фиби, однако, сама того не ожидая, открыла дверь и прошла в холл. Сжимая в руке кошелек, последнюю свою ценность, она мысленно прикинула, сколько денег у нее осталось. Не много – только-только, чтобы внести свою месячную долю за жилье и купить еды себе и Яньянь, не чего-то особенного, просто лапши быстрого приготовления, да еще, может, мяса на шпажках или сяолунбао[34] с лотков на Ципу Лу. И все же хотелось хотя бы раз в жизни насладиться тем, что могут позволить себе другие. Всего один раз почувствовать себя благополучной, богатой и счастливой. И больше никогда ничего не возжелать, но смириться с вечной бедностью. Что ж поделаешь, одним суждено быть нищими, другим – богатыми. Так было всегда, и только безмозглая дура надеется изменить свою судьбу.