Пятна на солнце полностью

Он не успел пробежать и метров двадцати, как под ним рванула мина. Комья земли и куски мяса посыпались на людей сверху. Сорокин выскочил из машины и бросился под ближайшие деревья. Обезумевшие от страха люди и лошади метались по дороге, убивая и калеча, друг друга. Первые немецкие бомбы легли в начале колонны, уничтожив с десяток саней. В воздухе запахло сгоревшей взрывчаткой и жареным мясом. Самолеты, сбросив бомбы, поднялись вверх, чтобы сделать очередной заход. Где-то рядом с Сорокиным стал бить ручной пулемет. Александр повернул голову на звуки выстрелов и увидел солдата, который, упершись пулеметом о сук дерева, стрелял по заходящим в пике самолетам. По дороге в расстегнутой телогрейке и в ватных штанах метался молодой боец. Он был без шапки, и его голова, постриженная наголо, крутилась из стороны в сторону, ища укрытие. Вот он поравнялся с автоцистерной и вдруг раздался взрыв. Из пламени, охватившего цистерну, внезапно показалась фигура человека, объятого пламенем. Он махал руками, пытаясь сбить с себя пламя, а затем повалился в снег.

Машина капитана внезапно оторвалась от земли и, дважды перевернувшись поворота в воздухе, упала в трех метрах от него и моментально загорелась черно-красным пламенем. Стрелявший по самолетам боец радостно закричал:

— Попал! Попал! Горит сволочь!

От горящего самолета отделилась черная точка и полетела вниз. Через мгновение над ней раскрылось белое полотнище парашюта. Несколько бойцов бросились в лес, чтобы схватить немецкого летчика. Отстрелявшись из пулеметов, самолеты улетели на запад. Из леса появились солдаты, которые вели впереди себя немецкого пилота. Все лицо летчика было в крови. Сорокин вышел на дорогу.

— Я из особого отдела дивизии, — громко произнес он. — Передайте летчика моим людям.

— Каким людям? — с ухмылкой, произнес солдат. — Мы поймали, а теперь вы хотите забрать его у нас? Да мы сейчас…

— Отставить! — с угрозой в голосе произнес Сорокин. — Ты знаешь, что бывает за невыполнение приказа вышестоящего командира в военное время?

Улыбка моментально исчезла с лица бойца.

— Да пусть забирают, — примирительно произнес его товарищ. — Мы с тобой еще не один десяток таких немцев поймаем.

Солдат толкнул немца в спину и направился к дороге.

К вечеру изрядно поредевшая колонна подошла к Тихвину. Вдоль дороги то и дело попадались замерзшие трупы немецких и русских солдат. Некоторые из них висели на деревьях, заброшенные туда взрывами снарядов, другие были сложены, словно бревна, в штабеля. Подводы, груженные боеприпасами и продовольствием, медленно двигались по дороге. Машин практически не было видно: перевозки осуществлялись в основном с использованием гужевого транспорта.

— Ну, что ты плетешься, словно сонная, — закричал один из бойцов на лошадь. — Если так медленно будем двигаться, то и до ночи до передовой не доедем.

Он стеганул уставшую лошадь по крупу кнутом и выехал на обочину. В ту же минуту тишину разорвал мощный взрыв, это сработала установленная немцами мина. Когда рассеялся дым, на дороге валялось несколько убитых извозчиков и лошадей. Самого виновника взрыва найти не удалось. Его винтовка, отлетевшая в сторону, обнаружилась за двадцать метров от взрыва. Передняя часть лошади, все еще стояла на дороге и тряслась в конвульсиях, пока не упала в снег.

Вскоре колонна втянулась в Тихвин, вернее в то, что осталось от этого небольшого, провинциального города. Сорокин вошел в комнату полуразрушенного здания, в котором размещался штаб стрелкового корпуса. Представившись, он поинтересовался у начальника особого отдела, как ему лучше добраться до места, где заняла оборону его дивизия.

— Я смотрю, ты вообще не владеешь оперативной обстановкой, капитан. Штаб 2-ой ударной армии находится в «мешке», там и твоя дивизия. Сейчас наш корпус сдерживает яростные атаки немцев, которые пытаются перерезать коридор, соединяющий армию с фронтом. Не ровен час и армия окажется в окружении.

Майор взглянул на удивленное лицо Сорокина.

— Давай выйдем на воздух, там и поговорим, — предложил он Александру, положив ему руку на плечо.

Они вышли во двор и закурили.

— Слушай, капитан. Я хочу, чтобы ты понимал, что здесь происходит: ни мы, ни ленинградцы не можем пробиться друг к другу. Для этого у нас просто не хватает сил. Коммуникации фронта растянулись, войскам не хватает боеприпасов, питания, а самое главное — нам не удалось создать мощный кулак из артиллерии и танков. Немцы превосходят нас буквально во всем: в танках, артиллерии и в авиации, которая висит в небе круглые сутки, расстреливая и уничтожая все, что двигается по земле.

Он замолчал и, достав из кармана полушубка пачку папирос, закурил вторую.

— Ну, а что Ставка? Нужно срочно отводить армию назад, — тихо произнес Сорокин. — Если этого не сделать, то угробим ее.