Эмиль и Нана продолжали молчать до самого дома. И только когда они вошли в квартиру, Нана по своему обыкновению глубоко вздохнула и сказала, глядя на сына:
– В кого это ты такой у меня?
Через неделю Эмилю позвонила Милена. Она непринужденно, будто ничего и не было, спросила разрешения прийти к ним в гости с Лилией. Эмиль замялся, так как находился в помещении с Ринатом и остальными подростками.
– Подожди, – пониженным тоном сказал он и направился к выходу.
Ему не понравились глаза Рината в тот момент, когда звонкий голос Милены, раздавшийся из телефона, прорезал воздух в полупустом помещении. Кто-то из парней начал смеяться, а кто-то издевательски ухмыляться. Ринат же всерьез напрягся всем своим телом. Он напомнил Эмилю овчарку, которая прислушивается и обмозговывает, стоит ли ей нападать или это все же свои. Он проводил мальчика, прижимающего к уху старый телефон, своим обычным прищуром. У Левона сразу что-то екнуло в груди. Ему захотелось кричать о том, что Эмилю во что бы то ни стало нужно стереть номер Милены, удалить сообщения, разбить телефон и бежать. Хранитель вглядывался в фигуру похудевшего главаря. Под глазами этого парня появились синяки, скулы стали более выраженными, а часть руки напоминала сине-малиновую ткань.
Эмиль вслед за Левоном тоже напрягся. Он посмотрел в подъезд, из которого он вышел, чтобы убедиться, что за ним никто не шел.
– Давай. Мама обрадуется, – прошептал он.
– Ты что там шепчешь? – послышалось из трубки.
– Давай, говорю, – сказал он, чуть громче.
– Когда нам прийти, чтобы не помешать… эм, ну ты понимаешь.
– Давай завтра. У мамы выходной, а Марсель поедет то ли в баню, то ли на рыбалку. Его не будет дня два точно, так что можно не бояться, что он придет.
– Эмиль, тихо! – крикнул Левон в ухо мальчика.
Подросток, сам того не зная, для чего-то быстро повернулся. У него внезапно появилось чувство опасности. Но никого за его спиной не оказалось. Все было тихо.
– Ну ты понимаешь, – приглушенно продолжил мальчик, вглядываясь в подъезд.
– Вот и отлично. Завтра в обед заскочим!
– Угу. Слушай, а как твоя ма… – начал Эмиль, но Милена уже бросила трубку.
Он взглянул на потухший экран телефона, а затем поднял глаза. В проходе уже стоял Марат. Облокотившись плечом о стену, он серьезно смотрел на него.
– Че, свиданьице намечается? – так же спокойно спросил подросток с обожженным веком.
– Не твое дело! – отрезал Эмиль.
– Уверен? – тихо произнес Марат, глядя на свой ноготь.
Свирепый взгляд Эмиля никак не действовал на Марата. Тот продолжал невозмутимо ковыряться в ногтях.
– А ты уверен, что у тебя со слухом все в порядке? – медленно ответил Эмиль. – Мы уже определили, что с глазами у тебя непорядок, так, может, еще и с ушами что-то не так? Может, они тебе тоже не нужны?
Марат моментально выпрямился и быстрым шагом направился к Эмилю. Он приоткрыл рот от ярости, будто бы хотел что-то ответить. Эмиль же напряг все тело, ожидая первого удара от противника. Это развяжет руки и ему, так как будет всего лишь самозащитой. И неважно, что Эмиль собирается избить Марата так сильно, как давно уже этого хотел.
– А что это мы тут делаем? – слащавый голос Рината заставил Марата замереть на месте.
Мальчик обернулся и пожал плечами. Главарь неспешно шел по пыльному двору в сторону двух насторожившихся подростков. Он расслабленно переваливался из стороны в сторону, походя на голодного удава. Дойдя до них, он по-отечески обхватил Марата за плечо одной рукой. Вторая рука болталась в воздухе. Левон увидел, что Марат начал понемногу паниковать. Эмиль хотел было сделать шаг назад, но вовремя остановился. Никаким образом нельзя показывать этому человеку свой страх, это он выучил уже давно. Левон почувствовал, что связь с Эмилем исчезла снова. Броня выросла. Его осенило, что он не может достучаться до племянника именно потому, что тот не пускает в свою душу не только других людей, но и себя самого. Он прячет свои истинные чувства так глубоко, что сам перестает верить в них. Подросток не может ни выразить свои чувства, ни принять их извне. Поэтому-то Левон и не смог пробиться через эту броню. Моменты, когда он все же мог общаться и поддерживать Эмиля, как раз таки и были теми моментами, когда мальчик становился самым настоящим ребенком со своими страхами, переживаниями и радостями. В такие моменты его племянник в полной мере ощущал чувства и выпускал их наружу, поэтому броня и исчезала.
Хранитель с шумно выдохнул, потому что наконец-то по-настоящему понял, что Эмиль слишком рано повзрослел.
– Че так напрягся-то? – усмехнулся Ринат, обращаясь к Марату.
– Все нормально, – сказал тот, неуклюже улыбнувшись.
– Вижу, – взглянул он на Эмиля. – А у тебя, я смотрю, подружка появилась.
У Эмиля екнуло в груди. Он сжал телефон, который до сих пор находился в его правой руке. До этого момента подросток собирался использовать его, как кастет, чтобы ударить Марата.
– Да ничего серьезного, – небрежно ответил Эмиль. – Так, дура одна.
– Познакомишь? – ехидно продолжил Ринат. – Может, мне она больше понравится, чем тебе?
