– Он что, дурак? – спрашиваю шепотом у Саввы, когда Тело отходит подальше.
Пожимает плечами.
– Искренний просто.
– Где ты его откопал?
Савва отвечает не словами, а ужимками, ничего не разобрать. Грузимся в машину. Вбиваем в навигатор на телефоне Старое шоссе, до ближайшего съезда на него ехать минут двадцать. Савва смотрит с вопросом – а дальше-то куда? Я покажу на месте, адреса не знаю, его и нет, но мимо точно не проедем. Как увижу место, все во мне отзовется, не сомневайтесь, почувствую, как металл ощущает приближение магнита. Тело плюхается рядом, канистра уже не спасает от близкого соседства, она спряталась в багажнике. Жаль, что я не могу. Не о багажнике речь, конечно, а о возможности притаиться где-то и переждать, когда все само решится.
Пока мы утюжим неровную ленту «новой» дороги, чувствую себя в безопасности. Машина спотыкается на колдобинах, подвеска трясется, как мускулы старой, заезженной кобылы. Мы вписываемся в колонну других машин, становимся частью большого движения. Нас обгоняют, иногда мы сами набираем скорость и оставляем позади «газель» или «КамАЗ». Мне спокойно, пока вокруг много машин, пока внутри «Волги» сидят эти двое. Я отдыхаю от сводящих с ума одиночества и бессонницы. Время, как и мы, стремительно гонит вперед, будто даже с запрещенной скоростью, кажется, что прошло восемь минут, а часы оспаривают: двадцать. «Волга», притормаживая, заворачивает с шумной дороги на забытое и никому не нужное Старое шоссе. Я тут третий раз, и за все это время мне встретилась лишь одна машина, из-за которой все и случилось.
Тревога растет внутри – легкая, как гелиевый шарик, – поднимается в горло и застревает там, зацепившись, наверное, за щитовидку. Несколько раз шумно вздыхаю, чтобы сорвать ее с места, судорожно сглатываю, но все напрасно. За окном мелькают деревья, все время кажется, что они мне знакомы, сейчас их строй чуть поредеет, и в просвете покажутся торчащие в разные стороны, как кривые зубы, деревянные домишки.
Тело заснул и похрапывает, щекой размазываясь по окну. Хорошо, что не приходится слушать его герметичное бормотание, существующее не для того, чтобы его услышали, а ради самого себя. Одной проблемой меньше. Савва оборачивается назад:
– Уснул, что ли?
– Да, слава богу.
За окном все тот же пейзаж, будто несколько кадров склеили друг за другом и поставили на бесконечное воспроизведение. Я одновременно хочу и скорее приехать – пока решимость во мне осталась, – и никогда не доехать до нужного места. Уж лучше вот так деревья за окном, остаться в этом моменте, когда еще чуть-чуть – и придется быть ответственной за все происходящее на свете, а пока можно ни о чем не думать. Ловлю взгляд – снова в зеркале заднего вида глаза Саввы. Они смотрят на меня прицельно в упор, недобро. Наверное, устал или похмелье дает о себе знать. Лишь бы довез. Он спрашивает, сколько нам еще ехать, объясняю, что недолго осталось. Воздушный шар в горле становится еще больше, чтобы его сдвинуть или хотя бы подсдуть, предпринимаю попытку покашлять. А что дальше, ну когда приедем? Там я сама, идти со мной не нужно, это только мое дело. Савва снова качает головой. А денег зачем столько взяла? У тебя, поди, там тысяч десять осталось. Может, и десять, я не считала.
Савва поворачивает к обочине и мягко выжимает тормоз. Тело всхрапывает, но глаз не открывает. Его дыхание ровное и спокойное, как у честного человека или, наоборот, последнего подлеца. Жизнь показывает, что хорошо спят и те и другие. Савва говорит, что ему до кустов дойти да обратно вернуться. Я киваю и смотрю в другую сторону, на лапы елей, на высокий снег, который еще не стаял в лесу, на пустые ветки деревьев.
– Насть, принеси сигареты, лень идти.
На переднем пассажирском сиденье лежит Витина пачка, которую я перепоручила Савве. Беру Витины-мои-Саввины сигареты, несу их на обочину по примятому снегу. Савва достает одну, предлагает мне, я отказываюсь. Он лезет в карманы – те самые, которые распороты и из которых все проваливается за подкладку. Достает оттуда зажигалку, она блестит на солнце, словно подмигивает мне. Я ее узнала. На ней изображена змея с открытой пастью. Савва перехватывает мой взгляд:
– Ну, ему она пока не нужна.
Пытаюсь не выдать даже взглядом, что думаю, отвожу себя чуть дальше от него, он подходит ровно на столько же. За городом холодно и промозгло. Солнце, которое грело нас или хотя бы создавало такое впечатление на асфальтированном прямоугольнике заправки, тут не работает. Зябну, пальцы замерзли, если взять ими льдинку или снежок – не растопишь. Собираюсь возвращаться в машину.
– Не торопись. – Держит меня за локоть.
Я останавливаюсь, он не отпускает. Поворачивает к себе лицом. Смотрит в глаза, будто пытается в них найти ответ на свои вопросы. Царапающий взгляд, физически ощутимый. Напряжение в его руке, внутри меня.
– Давай договоримся. Я отвезу тебя до места.
Киваю.
– А ты отдашь деньги.
Пытаюсь говорить спокойно:
– Сколько?
– Все.
