– Ха! – усмехнулся Беренгар. – Где ты видел, чтоб верблюды плавали?!
– Разуй свои слепые глаза! Это труп верблюда!
– Его сейчас к берегу волной прибьет, – сказал Вальтер и бросил ноги Лотара.
– Тем более нечего на него любоваться! Вот занятие нашли. Давайте, берем этого бедолагу – и в лагерь.
– Нет, подожди, брат Беренгар, – промолвил Вальтер. – Вон там, вдалеке, тоже верблюжьи трупы! Их много! Неужели массовый падеж скота в стане сарацин? Тут что-то не так…
Вальтер и Ансельм мечами подцепили подплывший труп верблюда, который очень сильно распух, и вытащили на берег.
– Вы что, верблюдов дохлых не видели? – ворчал Беренгар. – Нечего сказать – прекрасная картина! Погляди ж ты, как его разнесло! Странно, что не пахнет сильно.
Вальтер вспорол брюхо верблюда и приподнял кончиком меча лоскут кожи.
– Что за дьявольщина! – почти одновременно выкрикнули все трое. У Ансельма и Вальтера глаза из орбит полезли.
Изнутри верблюд был выпотрошен и нашпигован завернутыми в материю или большие листья какого-то дерева арбузами, дынями, караваями хлеба, соленой рыбой и мясом.
– А, чтоб меня! – Ансельм так и сел на мокрый песок.
– Я подозревал, что столько трупов плывет к Дамиетте неспроста, – сказал Вальтер. – Я уже слышал о таком способе доставки пищи осажденным. В Дамиетте голод. Нельзя допустить, чтобы эти трупы выловили горожане. Надо срочно сообщить обо всем магистру. Братья, я уверен, осада близится к концу!
Крестоносцы стали тщательно следить за тем, что несут воды Нила. Трупы верблюдов и лошадей, а также обернутые в саван человеческие трупы старались тщательно выловить, а вместе с ними лишить жителей Дамиетты скудных припасов, что переправлялись в чреве покойников. Ни одного кокоса, ни одного куска мяса – ничего, что могло бы поддержать силы осажденных. Та жалкая малость, что все-таки доходила по назначению, никому не помогала. Семидесятитысячная Дамиетта вымирала.
Аль-Камиль не мог допустить сдачи города, а она была недалека. Изнуренные жители в любой момент могли открыть ворота. Султан переговорил со своим братом Аль-Муаззамом и от лица обоих отправил к крестоносцам послов договориться о мире.
Вожди христиан приняли послов торжественно и с почетом, а многие даже с радостью. Усталость от войны все больше напоминала о себе, к тому же реальных результатов до сих пор не было. Жан де Бриенн и сирийские бароны готовы были принять любые условия мира, лишь бы закончить войну. А вот кардинал Пелагий принял послов надменно и снисходительно. По не требующему возражений резкому оттенку голоса и по взглядам, которые он бросал на послов, было понятно, что он-то и не собирается ни о чем договариваться с султаном.
Послы предложили отдать христианам Иерусалим и всю Палестину, а замки, принадлежащие мусульманам, как то: Торон, Бониас, Бовуар, Сафет и даже Фавор – были разрушены ими самими. Кроме того, христианам возвращался Святой Крест, захваченный Саладином при Хаттине, и освобождались все христианские пленники. Во власти султана оставались лишь крепости Крак и Монреаль, но за них он соглашался платить дань во все время перемирия. В обмен на все это крестоносцы должны были снять осаду Дамиетты и уйти из Египта.
О таких выгодных условиях можно было только мечтать! Вожди крестоносцев приступили к обсуждению этого предложения. Многие из них радовались, что наступает конец войне и вскоре они увидят Иерусалим, и не понимали, о чем можно совещаться. Король Иерусалимский, Вильгельм Голландский, французские, английские и германские бароны высказались за принятие предложения Аль-Камиля. Этот мир был сколь выгодным, столь и славным. Но кардинал Пелагий и все три магистра орденов и итальянские бароны дружно высказались против мира и предложений султана. «Никакого мира с неверными!» – таков был основной постулат и стратегия Пелагия как главнокомандующего, каковым он себя считал. Несколько дней тянулись споры среди вождей крестоносцев, но ни та, ни другая сторона так и не смогла убедить своих оппонентов.
Пелагий считал, что все предложения Аль-Камиля не более чем уловка, чтобы выиграть время. К тому же, овладев Дамиеттой, можно было самим диктовать какие угодно условия, еще более выгодные! Тамплиеров же не устраивало, что Крак и Монреаль все-таки останутся в руках врага. Оба замка занимали стратегически очень выгодное положение. Они стояли на путях сообщения между Каиром и Дамаском и держали в своей зависимости еще семь других твердынь, к тому же через них проходили караванные пути из Мекки. И Крак, и Монреаль можно было взять только измором, а в бесплодной пустыне, простиравшейся вокруг, голод грозил не только осажденным, но и осаждающим.
