Майк молча шагает рядом со мной. Я почему-то невольно представляю, как он занимается сексом с Шарлоттой. Поначалу он довольно зажат и деловит. Но потом она раздевается, демонстрируя свои соблазнительные формы, набрасывается на него, прижимая к кровати, и в следующее мгновение в него словно вселяется зверь. Я улыбаюсь про себя на мгновение, прежде чем вернуться к суровой реальности настоящего. Ветер щиплет мне щеки, талый снег стекает по стеклам моих очков, а впереди у нас день, полный наблюдений за пингвинами.
Я осторожно спрашиваю у Майка:
– Если нам придется закрыться, что ты будешь делать? Будешь искать работу в этой же сфере или осядешь в Челтнеме… с Шарлоттой?
– Терри, – отвечает он. – Не лезь не в свое дело.
И все же, что бы там ни говорил Майк (и о чем бы ни умалчивал), мне кажется, его элегантная и образованная девушка все же позволяет себе расслабляться по выходным. Интересно, случались ли у нее романы на стороне во время долгих командировок Майка? Прижималась ли она к другим парням своими соблазнительными формами? Ради Майка, надеюсь, что нет.
Мы расходимся в разные стороны, направляясь каждый к своему отведенному участку колонии. Здесь меня окружают пингвины, и я снова в своей зоне комфорта. Снег с дождем перестал, солнце светит сквозь разрывы в облаках, и я слышу мягкую, мелодичную капель льда, превращающегося в воду. Пушистые птенцы пингвинов снуют повсюду, их так много, что, кажется, они сплошным ковром устилают землю у моих ног. Они спотыкаются и сталкиваются друг с другом, резвясь на камнях и в лужах. Милейшее зрелище.
А вот постоянно бегать в туалет, когда работаешь на открытом воздухе, не так уж и весело. Пингвинам, конечно, до лампочки, их, признаться, даже веселил вид усталой ученой, то и дело стягивающей с себя штаны и термобелье перед тем, как присесть на корточках в снегу. Естественные процессы моего тела вызывают у меня отвращение. По какой-то причине пингвинье гуано выглядит куда приятнее человеческого.
Я возвращаюсь к работе. Но впервые в жизни я замечаю, что она мне в тягость. Я не могу в это поверить. Не может же быть, чтобы мне надоели пингвины?
Я кладу руку на живот, где растет мой ребенок.
По снегу проносится крылатая тень. Парящий в небе буревестник начинает снижаться и садится на булыжник неподалеку. Он хищно присматривается к стае копошащихся птенцов. Изогнув свои огромные темные крылья, он подбирается ближе, щелкая клювом над беззащитными цыплятами. Чуя опасность, птенцы отступают назад и уплотняют свои ряды. Скоро хищник прорвет их баррикаду и выловит одного из птенцов себе на завтрак. Я пытаюсь дистанцироваться, как делала тысячу раз до этого, но сейчас это дается мне с большим трудом, чем обычно. Я отвожу взгляд. Я во власти своих гормонов, а беременность сделала из меня нежную снежинку.
Я продолжаю взвешивать цыплят и записывать данные, но вскоре слышу шум позади себя. Я невольно оглядываюсь назад, ожидая увидеть, как буревестник тащит по камням окровавленного пингвиненка. Но вместо этого я вижу взрослого молодого пингвина Адели, который, дерзко раскинув крылья, защищает стайку малышей от когтей буревестника. Обожаю этот защитный инстинкт, присущий всем Адели. Я медленно достаю камеру и навожу фокус, полагая, что из этого выйдет хороший снимок для блога. К своему изумлению, я замечаю на крыле храброго пингвина оранжевый браслет. Да это же Пип! Загородил своим телом малышей и теперь трубит во весь голос, отпугивая буревестника. Хищная птица неловко пятится назад. Понимая, что связываться с взрослыми Адели себе дороже, буревестник делает несколько шагов по снегу и, несколько раз взмахнув своими широкими сильными крыльями, улетает.
– Пип! – восклицаю я в восхищении. – Ты не представляешь, как я тобой горжусь!
Пип помогает мне понять, что у меня все-таки есть какой-никакой опыт в воспитании детей. И эти годы, проведенные здесь, останутся со мной навсегда, и никто не сможет их у меня отнять, что бы ни уготовило мне будущее. Когда-то я не смела и мечтать о такой жизни, которой я жила здесь, на острове, и я невероятно благодарна судьбе за этот подарок. Я никогда не забуду остров Медальон и моих пингвинов.
Теперь я смотрю на свое будущее не так пессимистично. Во время своего очередного перерыва я направляюсь к гнезду Уголька. Его там нет, только миссис Уголек закладывает пережеванную рыбешку в клюв мини-Угольку. Ее детеныш жадный и требовательный, но она нисколько не возражает, самоотверженно посвящая себя его нуждам.
Я буду любить своего ребенка так же, как она, и сделаю для него все, что в моих силах. Если это будет мальчик, думаю, я назову его Арчи. А если девочка… сейчас подумаю… Вероника? Наверное, нет. Может быть, Ева? Да, Ева. Я буду в равной степени рада и мальчишке, и девчонке, но интуиция мне подсказывает, что это будет девочка.
И все-таки я не хочу возвращаться в Великобританию слишком рано. Я цепляюсь за мизерный шанс, что проект по спасению пингвинов может быть продолжен и без моего участия, если Вероника не отзовет свое щедрое финансирование.
