Готов поспорить – нет, я
И тут Дениз меня удивляет.
– Здесь, на чердаке, хранится коробка с вещами, принадлежавшими Фуллерам. Там можно найти кое-какие ценности и личные вещи, которые мои родители не захотели выбрасывать. Возможно, вас это заинтересует.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не издать победный клич. Наконец-то хоть что-то конкретное.
– Могу я подняться туда и поискать эту коробку?
– Разумеется! Правда, там сейчас ужасно пыльно. На чердаке уже много лет никто не бывал. Правда же, Лулушенька? – Похоже, она частенько нуждается в поддержке своей собаки. Лулу высовывает маленький розовый язычок и облизывает кончик своего носа.
Я заверяю Дениз, что пылью меня не испугать, и вежливо объясняю, что мне не терпится как можно скорее увидеть все, мало-мальски связанное с моим отцом. Она щелкает языком, раздосадованная тем, что я хочу сделать это прямо сейчас, а не через три недели в четверг.
– Что ж, в таком случае вы, конечно, можете подняться на чердак прямо сейчас, если действительно этого хотите.
– Очень хочу.
Дениз не преувеличивала. На чердаке все покрыто мохнатым слоем пыли, и когда я выдвигаю лестницу, пыль как снег сыпется мне на волосы. Я поднимаюсь наверх и вдыхаю стоящий здесь гнилостный запах. Все пространство заставлено сундуками, предметами мебели, и я даже вижу один старый велосипед, который заинтересовал бы меня в любое другое время, но сейчас я направляюсь прямиком к штабелям картонных коробок, занимающих целый угол. К счастью, все они по бокам и на крышках подписаны фломастером: «Игрушки Лорны», «Старая посуда/вещи для пикника», «Ткани и фурнитура», «Сковородки и посуда для хранения»… А затем я вижу надпись: «Вещи Фуллеров», – и мое сердце пропускает удар.
Откашливаясь, я спускаюсь вниз с зажатой под мышкой коробкой. Дениз на кухне кормит собаку печеньем.
– О, уже нашли! – Она явно поражена моей оперативностью.
Однако я не хочу открывать коробку прямо здесь. Боюсь не совладать с эмоциями.
– Могу я взять эти вещи с собой в отель? – спрашиваю я. – Обещаю, что верну все в целости и сохранности.
Она только отмахивается.
– Можете не спешить.
Мы договаривается, что коробку я верну через три дня. Дениз, пожалуй, была бы рада и вовсе от нее избавиться, но я не хочу нагружать себя лишним хламом, если там не окажется ничего более ценного, чем какие-нибудь старые кольца для салфеток.
Тащить коробку по переполненным улицам к автобусной остановке жутко неудобно. Меня так и подмывает вскрыть ее прямо в автобусе по дороге к отелю, но я не делаю этого из уважения к другим пассажирам, не желая распространять вокруг себя споры плесени. Ресепшионистка, девушка с симпатичной каштановой челкой, улыбается мне, когда я с покрытыми паутиной волосами прохожу мимо со своей странной ношей. Но когда я возвращаюсь в свой номер, ничто не может меня остановить. Я набрасываюсь на коробку, как пират на сундук с сокровищами.
Сказать по правде, я разочарован. Коробка почти доверху набита всякой чепухой, и я никак не могу разобраться, что здесь и кому принадлежало. Но когда я догадываюсь сопоставить это с тем, что рассказывала мне Дениз, картинка постепенно начинает вырисовываться. Семейная Библия, очевидно, принадлежала мистеру и миссис Фуллер, логично? Логично. Несколько украшений в безвкусных коробочках, обтянутых бархатом. Фарфор. Я отбираю несколько вещиц, которые кажутся мне чуть интереснее других: школьная медаль за прыжки в высоту, несколько старых пластинок (преимущественно Литл Ричард и Рэй Чарльз) и рисунок в виде спирали с большой буквой «Д» посередине, раскрашенный красным и черным мелками. По углам листочка остались дырки от булавок, как будто рисунок когда-то висел на стене. Догадываюсь, что все эти вещи принадлежали моему отцу в юности.
Мне кажется, я напал на золотую жилу, когда мои руки нашаривают стопку писем. Однако на поверку они оказываются безумно скучными. Все письма адресованы миссис Ф., написаны ее сестрой, и не имеют никакого отношения к моему отцу, не считая нескольких беглых упоминаний его имени, вроде: «Надеюсь, успеваемость твоего сына налаживается» и «Как ужасно, что это произошло с твоим мальчиком. Надеюсь, швы скоро снимут, и рекомендую впредь не позволять ему лазать по деревьям». Я чувствую неодобрение в ее тоне. Похоже, сестрица относилась к идее усыновления скептически.
Я штудирую письмо за письмом, но меня ждет горькое разочарование. Полезной информации – кот наплакал. Тем не менее, я достаю блокнот и записываю все, что мне удалось выудить из писем, чтобы точно ничего не упустить:
