Известно, что орган, изготовленный Вениаминовым, до монахов дошел, и особенно им понравился валик с плясовой музыкой, где был записан «Камаринский». Они с радостью купили орган и сразу же заказали еще один: «…если он дойдет сохранно, т. е. не испортившись сам собою (как я думаю), будет угодно падрам Reverendis Simis Patribus (почтенным Святым Отцам. —
О миссионерской деятельности иезуитов и францисканцев в Америке Вениаминов был наслышан от моряков — как уже говорилось, индейцев ловили, насильно крестили и заставляли работать на благо церкви и ее служителей. Литке вспоминал, как они обедали у губернатора в саду под звон кандалов индейцев, работавших неподалеку, и никто из испанцев не испытывал при этом никаких угрызений совести.
Вениаминов слышал рассказы о фанатизме католиков и ненависти к ним индейцев, но как миссионер, проживший не один год среди «диких» и много чего насмотревшийся, желал все увидеть собственными глазами. Первой миссией, куда он направился, была миссия Сан-Рафаэль, основанная в 1817 году. «И здесь я в первый раз увидел католическую церковь и монаха Францисканского ордена». Настоятель миссии не говорил по-русски, отец Иоанн не знал испанского, и пришлось им объясняться… на латыни. Вот когда пригодился «мертвый» язык, зубрежка которого так надоедала в семинарии! Вениаминов порадовался, что занятий древними языками не пропускал, и объяснялся с отцом настоятелем «сколько мог».
Следующей на его пути была миссия святого Франциска, затем — Сан-Хосе, где они гостили пять дней, так что у отца Иоанна появилась возможность внимательно рассмотреть все здания и постройки, заглянуть в мастерские, побывать в школе, погулять по фруктовым садам, попробовать персики и виноград. «Миссии все построены весьма единообразно, — записал он в журнале, — а именно — главное, называемое „миссия“, есть большое четырехугольное здание, имеющее в середине двор, сложенное из нежженых кирпичей и крытое черепицей. Одна сторона отделяется для церкви, другая — для падре, а прочие — или кладовые, или мастерские. Подле нее тянутся несколько корпусов из такого же материала для индейцев — особо для женатых и особо для холостых».
Вениаминов несколько раз присутствовал на католической мессе, с любопытством разглядывал утварь, ризницу, видел погребение по католическому обряду, крещение младенцев. Он узнал, что настоятели миссий так же, как и он, изучали языки местных племен, правда, ни письменность для них они не создали, ни переводов Священного Писания, но учили грамоте и молитвам мальчиков в школах — единственных учебных заведениях во всей Калифорнии, обучали индейцев земледелию и садоводству. Он расспрашивал, сравнивал, размышлял. Обратил внимание, что отцы-францисканцы сами лечили заболевших индейцев и тем завоевывали их расположение. Поэтому, став митрополитом, он предложил в семинариях сократить число светских наук и вместо них ввести обучение азам медицины, напоминая — многие «апостолы… прежде врачевали, а потом учили». И еще ратовал за изучение местных языков, например, якутского, который в Якутии будущим миссионерам более нужен, нежели французский или немецкий.
Настоятель миссии Сан-Хосе падре Хосе Мария Гонсалес оказался человеком радушным, гостеприимным, словоохотливым, отец Иоанн характеризовал его как «образованнейшего и добрейшего из всех его собратий даже по всей Калифорнии». Падре охотно отвечал на вопросы православного священника и, «по благосклонности своей ко мне, почти ничего не оставил такого, чтобы мне не показать». Конечно, Вениаминов сравнивал калифорнийских индейцев с колошами и заметил, что первые хотя и отличались более миролюбивым характером, но способностей колошей не имели, были вовсе не развиты — «едва ли умеют объяснить что-нибудь». Да и какая может быть развитость у тех, кто живет закованным в кандалы?
После революции в Мексике и последовавшей вслед за ней секуляризацией католические миссии к 1837 году одна за другой лишились права иметь индейцев-рабов. Когда Вениаминов был в Калифорнии, из двадцати одной миссии это право сохранилось лишь за двумя — Сан-Хосе и Санта-Клара. Мнение Вениаминова о революциях известно, не изменил он его и после бесед с падре. «…правительство Мексики отобрало индейцев, дав им свободу гражданства или, сказать справедливее, свободу лениться. Но сия миссия весьма хорошо устроена, и индейцы очень довольны настоящим падрою, который их кормит довольно сытно и порядочно одевает». А вот правительство Мексики не предоставило индейцам ничего — ни работы, ни школы, ни лекарей, ни защиты от американских пиратов — только гражданство.
