Вениаминов замечал: у колошей для всякого явления в природе есть свое объяснение, свой миф — незамысловатый, но оригинальный и на другие непохожий. Проникшись уважением к священнику, они задавали ему вопросы не только о вере, но и об устройстве мироздания. Их интересовало: что означают пятна на луне? Откуда произошли солнце и другие небесные светила? Отчего бывает затмение и что оно означает? Их любознательность и пытливость показали — колоши склонны к размышлениям, значит, способны к пониманию основ христианской веры.
Вот как начиналось просвещение колошей. В 1837 году Вениаминов совершал литургию в Стахине, но не внутри крепости, а за ее стенами, чтобы колоши посмотрели и послушали. Пришло около 1500 человек, «окружив место священнодействия, смотрели на служение наше во все продолжение его с любопытством и большим вниманием и благопристойностью, достойною не дикаря. После того я отправлял еще раз литургию на том же месте и обряд погребения на кладбище, и колоши смотрели с тем же вниманием и даже уважением…».
Во время каждой встречи с колошами Вениаминов не упускал случая объяснить им какую-нибудь евангельскую истину и однажды услышал вопрос: «Что будет там, по смерти, тем людям, которые здесь делают добро?» Священника вопрос порадовал — это был хороший сигнал, значит, его беседы не прошли бесследно. Впоследствии тоэн Куатхе, задавший вопрос о посмертной жизни, совершил и вовсе неординарный поступок.
Когда он задумал перенести свое жилище на новое место, то по обычаю должен был убить нескольких рабов и уложить их останки в основание дома. Но Куатхе никого убивать не стал — одного, мальчика, он отдал на воспитание русским — чтобы «он был русский», а другого раба — для прислуги больному и бедному старику из колошей, с тем чтобы после смерти старика раб получил свободу. Конечно, замечает Вениаминов, «отпускать на волю колгов (рабов. —
Распространение христианства среди колошей проходило не быстро, Вениаминов действовал осторожно, постепенно, события не подгонял и за числом крещеных не гнался. Он никому напрямую не предлагал креститься, «ожидал их собственного вызова, и тех, кои сами изъявляли желание креститься, принимал с полною охотою, но всегда испрашивал согласия на то тоэнов и особенно матерей, желающих креститься (и всегда получал согласие), что им очень нравилось». И вот результат: к 1840 году Ситхинская церковь «близка к тому, чтобы умножиться в числе членов своих вдвое, втрое и даже до пяти крат». Если в 1804 году колоши «как лютые звери, искали ловить русских и терзать их, а в 1837 г. я один, ночью, ходил к ним в их жилища, и не только был безопасен, но и принимаем с радушием. Еще в 1819 г. колоши смотрели на русских, как на врагов своих, и мстили за кровь своих предков (убитых при взятии их крепости), а в 1836 г. они приходили к русским, как к друзьям своим, просили о помощи и добросовестно давали знать о неприязненных расположениях своих собратий».
В одном отец Иоанн ошибся — в прогнозе: он считал, что колоши, как наиболее развитые из всех северо-американцев, «наверное, со временем будут господствующим народом… начиная от Берингова пролива и до Калифорнийского залива, а может быть, и далее». Отец Иоанн не смог предвидеть их печальную участь. Аляскинским индейцам повезло больше, чем их сородичам, жившим на плодородных землях, но их численность все равно существенно сократилась — тлинкитов, например, к концу XIX столетия стало меньше втрое, а их язык, богатством которого так восхищался Вениаминов, был почти вытеснен английским.
После продажи селения и крепости Росс, Аляски и островов Вениаминов продолжал внимательно следить за событиями в Америке, наблюдая развернувшуюся на континенте экспансию США.
В Новоархангельске отец Иоанн, кроме прямых обязанностей, имел, как он написал в дневнике, «посторонние занятия»: преподавал два раза в неделю Закон Божий в училище, продолжал вести по поручению Ф. П. Врангеля ежедневные метеорологические наблюдения, завершил «Записки об островах Уналашкинского отдела», третий том которых посвящен колошам, составил алфавит их языка, написал «Замечания о колошском и кадьякском языках» со словарем в тысячу слов.
