…Весна 1842 года оказалась холодной, ветреной и поздней даже для Аляски, она как будто не желала приходить в этот охваченный белым безмолвием край, где в конце мая не зеленело еще ни кустика, ни травинки и только глыбы льда все наносило ветром и течением к берегам, не давало забыть суровую зиму, какую не помнили уже лет двадцать здешние старожилы. Иннокентий плыл из Новоархангельска на бриге «Охотск» с экспедицией лейтенанта Загоскина к своему любимому острову Уналашка. Восемь лет прошло с тех пор, как он прощался со своей паствой, уезжая на Ситху и думая, что не вернется сюда никогда. Кто жив среди его знакомцев? Как изменились алеуты? В Ситхе они теперь стараются походить на русских — мужчины ходят в куртках и сюртуках, женщины — в ситцевых платьях, у замужних головы платками покрыты. Лаврентий Загоскин, с которым отец Иоанн познакомился накануне отплытия, обратил внимание на то, что алеутки стремятся выйти замуж за русских или за креолов. А 15 лет назад, вспоминал отец Иоанн, алеуты русских еще сторонились.
Он осматривал берега, вдоль которых вместе с семьей плыл в первый раз на Алеутские острова. Вот знакомые очертания острова Угамок, до Уналашки уже недалеко осталось. «Сегодня 25 мая, — подсчитывал он, — значит, успею». Ему хотелось прибыть на остров 27 мая, накануне праздника Вознесения, чтобы служить в построенной им вместе с алеутами церкви. Однако мы предполагаем…
Внезапно воду под кливером зарябило, да так сильно, будто течение переменилось, но Вениаминов, присмотревшись, определил: нет, это не течение, такая рябь с наветренной стороны — верной признак грядущей бури. Он прекрасно знал все особенности местного «царства ветров», где и полчаса одинаковой погоды не бывает, а если задует северо-западный ветер, не то что погода — время года поменяется! Командир брига был наслышан о Вениаминове-американце и спорить не стал: едва успели убрать бом-брамсели, как с северо-запада налетел ветер такой силы, что море вмиг побелело, а могучий бриг уложило бортом на воду. С трудом команде удалось выпрямить судно, и всю ночь и следующие сутки никто не спал, сменяясь, удерживали бриг в проливе, не давали ветру вынести его в океан. Наконец, 27 мая ветер поменялся и шквал отступил. «Охотск» обогнул остров Акуан и благополучно спустился к гавани. А уже вечером того же дня Вениаминов служил всенощную в церкви Вознесения.
«Нет слов, — вспоминал Загоскин, — для выражения тех чувств, которыми были преисполнены туземные жители при встрече своего владыки». Восемь лет назад они прощались с ним навсегда, и вдруг он здесь, да еще первым епископом Русской Америки! «Не было слушателя, который бы не прослезился от умиления и радости при кратком приветственном слове святителя». Так Иннокентий вновь вернулся туда, где начинал свой миссионерский подвиг.
Все годы его руководства епархией прошли в неустанных трудах и дальних поездках. Он стал деятельным помощником генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева-Амурского в его реформах. В 1852 году кафедра епископа была перенесена в Якутск, и преосвященный Иннокентий переехал туда. Не желая оставлять жителей Русской Америки без пастырского попечения, он в 1858 году добился создания там отдельной епархии. Тогда же он принял участие в переговорах генерал-губернатора с китайскими послами в Айгуни, результатом которых стало присоединение к России Амурского края. В том же году он перенес епископскую кафедру в станицу Усть-Зейскую, на месте которой позже возник город Благовещенск. Но там святителю довелось прожить недолго — в 1867 году он был вызван в столицу и в январе следующего года назначен преемником почившего митрополита Московского и Коломенского Филарета (Дроздова).
В последний день января 1879 года высокопреосвященнейший Иннокентий (Вениаминов) окончил земные дни и был погребен в приделе праведного Филарета Духовского храма Свято-Троицкой Сергиевой лавры рядом со своим предшественником. Спустя почти 100 лет, 6 октября 1977-го, Иннокентий, митрополит Московский, был прославлен в лике святителей Русской православной церковью и Православной церковью в Америке.
