Слышанию слова Божия на родном языке он придавал огромное значение, оно есть для человека «пища, питающая его душу… вода, утоляющая его жаждущую душу… есть светильник, сияющий в темном месте, пока придет день, взойдя в сердце… Без слова Божия человек гладен, жаждущ, слеп и мертв духовно», — писал он в предисловии к изданию Евангелия на алеутском языке. Перевод был тяжелейшим трудом, требующим времени и максимального напряжения сил, и не всегда ему удавалось найти в местных языках соответствующие слова, которые вполне выражали бы суть текста. Потому он не считал свой перевод совершенным, окончательным и предостерегал читателей — не нужно делать из него догму, следует пытаться постигнуть не букву, но сам дух Слова.
Вот что он писал по этому поводу в своем сочинении «Указание пути в Царствие Небесное», переведенном им на алеутский и колошский языки: «Изучать священные книги надо в простоте сердца, без предубеждения и излишней пытливости, не силясь проникнуть в то, что скрыто от нас премудростью Божией, но вникать в то, что относится к нашему исправлению. Все, что нам необходимо знать для спасения, то в Писании изложено очень понятно и обстоятельно». Его простые и безыскусные объяснения сегодня по-прежнему понятны новоначальным христианам, как и в те далекие времена, когда были написаны для «диких» народов Америки. Они ясны и точны, как точны сделанные им собственноручно часы для колокольни церкви Святого Михаила Архангела. Спустя столетие та колокольня уже изрядно покривилась от ветхости, а часы все так же исправно показывали время.
В Ситхинский приход, помимо самого острова Ситха, входило еще и селение Росс; однако из-за его удаленности священники бывали там не каждый год, и служащие компании вместе с крещеными «калифорняками» надолго оказывались без окормления. Летом 1836 года в Калифорнию шел корабль, и Вениаминов, получив согласие главного правителя Америки и отслужив молебен «хотящим плыть по водам», 30 июня отправился в самый отдаленный уголок своего прихода.
При ясной погоде и попутном ветре корабль бежал быстро. Первые дни отца Иоанна, как всегда, мучила морская болезнь — его постоянная спутница, и все же путешествием он был доволен: в воскресенье «отправлял на море часы», подсчитывал, какое расстояние корабль проходил за сутки, вглядывался в незнакомые берега, окутанные столь частым в тех местах туманом. Через две недели корабль бросил якорь в заливе Бодега, и на следующее утро Вениаминов ступил на берег Калифорнии.
Воды залива весело плескались под ярким безоблачным небом, переливались в многочисленных бухтах на разные оттенки — от густого индиго до нежного сизого, холмы живописным амфитеатром окаймляли залив, а вдалеке манила взоры вершина горы, освещенная солнцем. Для того, кто прожил безвыездно 12 лет на Аляске и Алеутских островах, в этом царстве холода, ветров и вечной осени, Калифорния с ее жарким солнцем, богатой растительностью и обилием фруктов должна была показаться земным раем. «Надобно сознаться, что, благодаря Творению, воздух в Калифорнии — голубое, чистое небо», — с удовольствием отметил отец Иоанн в своем путевом журнале.
Селение Росс лежало в 35 верстах от залива, и священник с дьяконом, наняв верховых лошадей, отправились в путь. Горные хребты, увенчанные стройными, величественными соснами, густые заросли чапареля в прохладных тенистых лесах, где трепещущие нежной листвой клены соседствовали с могучими дубами и темнеющими потрескавшейся от времени корой эвкалиптами, которые помнили еще первых белых пришельцев на континент, каньоны с их сочной, изумрудной травой и хрупкие маки, раскрывшие свои огромные — с блюдце величиной — алые цветки навстречу путникам, — все восхищало в Калифорнии разнообразием и буйством красок. Пять часов пути до Росса пролетели незаметно, и к вечеру путники прибыли на место.
Росс оказался небольшим селением из двадцати четырех домов и нескольких алеутских барабор, со всех сторон окруженным пашнями и лесами, «в середине коего находится четырехугольная небольшая деревянная ограда, имеющая 2 оборонительные будки с несколькими пушками и вмещающая в себя часовню, дом правителя, контору, магазин, казармы и несколько квартир для почетных жителей. Здесь мужеска пола 154 и 39 индейцев крещеных». Так выглядел Росс в 1836 году.
