Ожидая, когда залив очистится ото льда, командир приказал лечь в дрейф. Десять суток в густом, как кисель, сыром и холодном тумане экипаж брига и команда Загоскина развлекались тем, что ловили треску на удочку, смотрели, как ударялись на лету о паруса и падали на палубу чайки и конюги, а еще вкушали дары моря. «На Уналашке, — вспоминал Загоскин, — я отведывал китовое мясо, которое вкусом и видом, показалось мне, подходит к говядине. Здесь на бриге угощали нас каждодневно студнем и соусом из сиучьих ластов. Из рук повара-художника, конечно, сиучьий ласт займет не последнее место на столе гастронома, но, приготовленный полуалеутом, не теряет той особенности, которая свойственна мясу всех животных, питающихся произведениями моря». Под соусами тогда понимали не подливки, как в современной кухне, а сами блюда, мясные и рыбные, приготовленные с овощами; для тех голодных мест соус и студень были настоящими деликатесами.
Наконец заметно потеплело, задул юго-западный ветер, термометр показывал летнюю, такую долгожданную температуру плюс 19 градусов. Казалось, о льдах можно забыть, и бриг взял курс на север. До острова Святого Лаврентия оставалось не более 70 миль, когда с борта увидели не отдельные льдины, а «необозримые равнины неподвижного льду». Бриг — не ледокол, и пришлось вновь повернуть в море и ждать.
Ожидание проходило не в одиночестве — моржи с детенышами окружили корабль и, оглушая ревом, «то царапались… то кувыркались, то, вылезая на ближние льдины, как бы с удивлением смотрели на чуждого соседа». В иное время команда не упустила бы случая настрелять моржей, но сейчас было не до охоты. Девять суток бриг, то утыкаясь в сплошное ледяное поле, то с помощью весел и легкого южного ветерка выбираясь на вольную воду, шел между островом Святого Лаврентия и матерой Америкой. Наконец, 9 июля начал попадаться плавник — верный признак, что ледяную гряду прорвало. Днем вошли в залив Нортон, а следующим утром подошли к редуту Святого Михаила. Морская часть экспедиции закончилась, предстояло пешеходное освоение неведомых земель.
В дневниках, которые Загоскин вел во время экспедиции, он коротко писал о маршрутах, измерениях; туда же заносил рассказы старожилов об истории поселений компании.
Михайловский редут был основан в 1833 году Михаилом Дмитриевичем Тебеньковым, ставшим впоследствии главным правителем Русской Америки, и назван именем его небесного покровителя — архистратига Михаила. Находился редут, как определил Загоскин, «в широте 63° 28′ 45′′ N, долготе 161° 44′ 01′′ западнее от Гринвича, на юго-восточной стороне острова» в заливе Нортон. После возведения редута остров стал называться на русских картах островом Святого Михаила. Редут сохранился до сих пор, только именуют его теперь Форт-Сент-Майкл. В период «золотой лихорадки» вокруг редута возник палаточный городок, где искатели счастья, отчаянные авантюристы вроде героя Джека Лондона Элама Харниша по прозвищу Время-не-ждет ожидали транспортные суда, чтобы отправиться вверх по Юкону и Клондайку столбить участки и мыть золото. Когда россыпи оскудели, а деньги, вырученные от продажи золотого песка и самородков, были потрачены, старателей-одиночек сменили солидные компании, ведущие глубинные разработки, палаточный городок исчез, и редут вернулся к прежней тихой и спокойной жизни. До Второй мировой войны (впрочем, и после нее) он оставался немноголюдным — число его жителей не превышало полутора сотен человек.
В год основания редута в нем поселилось и того меньше — 25 мужчин. Жили все в большой избе, специально перевезенной из Новоархангельска, над которой возвышалась каланча, где стоял дозорный. В той же избе хранили товары и торговали. Как оказалось, место выбрали удачное — торговля сразу пошла бойко, редкий день к берегу не приставали байдары с верховьев Юкона. Аборигены обменивали меха на медные котлы и чайники, полюбившиеся им прочностью, железные ножи и топоры, цветные хлопчатобумажные ткани, табак, бисер — им украшали праздничные одежды, он же служил валютой при обмене с другими племенами. Однако такая оживленная торговля оказалась вовсе не по нраву коренным жителям близлежащего острова Аяк (
В 1836 году к северо-западной оконечности острова Святого Михаила, названной Куком мысом Стефенса, прибыли на десяти байдарах не меньше двухсот человек, высадились и стали ждать подходящего момента для захвата редута. Он вскоре представился: девять жителей редута отправились на баркасе собирать лес-плавник. Аякцы решили сначала напасть на них, а затем на редут.
