Прин: среднего роста, молодое круглое лицо, руки опущены вниз и немного в стороны, кажущийся беспомощным мужчина стоит на цветастом ковре в рейхсканцелярии, и отчетливо заметно, что, несмотря на высокую честь, чувствует он себя не слишком привольно, он смущенно смотрит в камеру.
Вообще лица почитаемых многими героев тех лет примечательны, я нахожу их, листая старые газеты, и удивляюсь их молодости, это, видимо, происходит из-за того, что я сама сегодня намного старше, чем они были тогда.
Мельдерс: худощавый молодой летчик сидит на скамье, обтянутой бархатом, волосы коротко острижены и гладко зачесаны назад, безупречный мундир, форменная фуражка лежит на коленях.
Перед бархатной скамьей круглый стол, на нем лежит круглая салфетка, по-видимому, связанная крючком, на ней широкая вазочка с обычными садовыми гвоздиками. Помещение рейхсканцелярии, но не исключено, что это какая-то гостиная, по-обывательски теплая, почти уютная, любого из его современников можно себе представить в этой комнате вечером, после работы.
Листая дальше, я нахожу строки, которые сообщали о гибели героя.
Когда они погибли? Большой Брокгауз, шестнадцатое, переработанное издание в двенадцати томах, изданное в 1956 г., не дает мне никакой информации, касающейся Мельдерса. Но по поводу Прина там кое-что есть: Прин Гюнтер погиб в Северной Атлантике 7 марта 1941 года, один из самых удачливых немецких капитанов подводных лодок. Среди многочисленных операций, проведенных им, следует назвать его ночной прорыв 14 октября 1939 года к военно-морской базе в Скала Флоу и потопление британского боевого корабля.
О Мельдерсе я читаю в одной книге о Второй мировой войне: он разбился 28 ноября 1941 года под Бреслау, причина гибели не установлена.
(Только через многие годы после войны мы узнаем лица героев, сражавшихся с другой стороны. Только теперь, листая книги и журналы, я вижу пронзительно молодые лица Ганса Шолля и его сестры Софии, они были обезглавлены 22 февраля 1943 года, смертный приговор им был вынесен за распространение листовок группы сопротивления
Я пытаюсь освежить в памяти события из будней детей и взрослых того времени.
Да тихо ты, прошипела тетя Ветти, маленькая, толстая, в черных роговых очках, она бросилась к двери лавки и осторожно выглянула на улицу. Очень надеюсь, сказала она, что тебя никто не услышал!
Я вспоминаю: Анни и Генрих сидят в гостиной перед маленьким столиком, мать ставит перед ними крохотную, плоскую фарфоровую миску, в ней лежат три тоненьких, узких полоски мяса. Это наше мясо на целую неделю, говорит мать, Генрих и Анни недоверчиво смотрят на нее.
Владельцу лавки на углу приходилось не лучше, чем дяде Антону. В неделю на каждого гражданина полагалось восемьдесят граммов масла, шестьдесят пять граммов сыра или в два раза больше творога, сто двадцать пять граммов маргарина, семьсот тридцать граммов муки, двести шестьдесят граммов сахара и один с четвертью килограмм хлеба. И это осенью 1939-го, а надвигались времена и похуже, я же не аптекарь, бурчала торговка бакалеей и гастрономией, орудуя весами.
К счастью, никто, кроме Валерии, не услышал этих слов.
Тогда были в ходу мясные, жировые, продуктовые, молочные и хлебные рейхскарточки, а кроме того, рейхскарточки одежные. Каждую карточку украшал стилизованный орел.
В неделю с 9 по 17 февраля 1940 года каждому состоящему на государственном довольствии полагалось по