Как же ты справлялась, спрашиваю я мать, как ты нас кормила, когда всего было так мало? Моя мама все время нам что-нибудь подбрасывала, говорит Валерия, да и крестьяне то и дело что-то приносили, хотя это строго запрещалось. А вот людям в больших городах приходилось совсем несладко.
Рекомендовалось ограничить расход белья, не тратить моющие средства, которые выдавали по карточкам, на стирку тонкого белья и не забывать о том, что существуют проверенные
Домохозяйки, обогащайте свое меню новыми, нетрадиционными блюдами, не забывайте о том, что, например, молодые побеги крапивы, которые можно рвать до самой осени, — отличные, богатые витаминами заменители овощей.
Валерия с громким смехом положила на стол газету, в которой был напечатан рецепт крапивного супа.
Валерия: в шесть часов вечера во дворе ее родителей доили коров, молоко сливали в бидоны для сдачи на сборный пункт, немножко сливали в кошачью мисочку, кошки уже сидели перед дверью коровника, они подходили и лакали молодо из мисочки, точно предписанное количество молока разрешалось оставить себе. В кухне стоял чистый кувшин объемом в полтора литра, крестьянка Анна ежедневно наполняла его для дочери.
Вечером, когда спускались сумерки, Валерия брала соломенную корзину для покупок и шла вниз по рыночной площади, мимо колонны, установленной в честь отступления чумы, и мимо церкви, потом мимо бакалейной лавки, мимо парикмахерской, над которой качалась блестящая медная вывеска, мимо лавки торговца канцелярскими товарами, который торговал и книгами, потом по мостику, перекинутому через ручей. Валерия шла по улице, где стояли приземистые деревенские дома, к дому своих родителей. Она нажимала на медную ручку на коричневой деревянной двери, Валерия входила в посыпанные опилками сени, там были три ступеньки перед дверью, она открывала дверь и входила в кухню. Каждый день она заходила к родителям, Йозеф и Анна уже ждали ее; запахи детства, тепло отчего дома, Валерии нравились эти вечерние посещения, она сидела у них немного, потом наливала молоко в бутылку, ставила ее в корзину и шла домой.
На следующий день Анни после школы относила пустую бутылку к бабушке и дедушке.
Некоторое время все шло нормально, люди, которых Валерия встречала во время своих походов, здоровались с ней, или она здоровалась первая, и они отвечали ей, в Б. все знали друг друга, Генриха пациенты любили, у Йозефа и его жены тоже не было врагов. Валерии даже в голову не приходило, что кто-нибудь донесет на нее властям из-за молока, которое ей давали родители. Она ошибалась. За ней следила ее родственница, она и заметила корзину, которая была в общем-то предназначена для переноски винных бутылок, заподозрила неладное, помчалась в жандармерию и сообщила о своих подозрениях, думая, что об этом никто не узнает, что Валерию призовут к ответу, а она останется в тени.
Да, действительно, как ни странно, жандарм оказался человеком порядочным. Он обязан был осмотреть корзину, установить, что там молоко, сообщить начальству. Не сделав этого, он мог сам нарваться на неприятности.
Он
Однажды вечером, когда она возвращалась домой от родителей, он подкараулил ее на углу и спросил, что у нее в корзине. Так вы же сами видите, сказала она, это корзина для вина, у меня там бутылка с вином.
Я не случайно спросил вас, сказал жандарм, знайте — на вас донесли, и мне бы очень не хотелось, чтобы то, что про вас рассказали, действительно было правдой.
И что же про меня говорят? — спросила Валерия.
Что вы каждый день носите в этой корзине домой молоко.
Тут Валерия рассердилась и стала кричать на жандарма. У моих родителей корова, кричала она, и никто не может им запретить делиться со своей дочерью глотком молока.
