Время от времени Анна Йозефа смачивает пальцы, которыми она скручивает нить, в кувшине с водой, стоящем на прялке. Ногой нажимает она на педаль, педаль приводит в движение колесо, колесо вертит шпульку, а шпулька наматывает нить. На шесте петух кричит, на крыльце мужик рычит. Искусство прядения Анна Йозефа переняла у матери, и прошло много времени, прежде чем она овладела им, искусством так мягко, так равномерно прясть нить, чтобы из нее можно было соткать добротное полотно, из которого, к примеру, сшита распашонка маленькой Анны. С тех пор прошло слишком много времени, уже трудно представить себе, что она вообще могла это делать, сегодня, когда всю работу выполняют только машины, а рука человека лишь нажимает кнопки. Важно было не только то, до какой степени тонка и мягка льняная нить, но и то, сколько таких нитей Анна Йозефа вытягивала с колеса прялки, как сильно она нажимала большим и указательным пальцами на нить — нитка, которая наматывалась на веретено, от этого и становилась мягкой или жесткой, тонкой или толстой, нежной или грубой. И потому годилась либо на распашонки, наволочки и простыни, либо на мешки для муки. С тех пор прошло слишком много времени, сейчас трудно представить себе, что удавалось выткать доморощенным ткачам на примитивных ткацких станках, состоящих из рамы и планок, и как это полотно превращалось потом в белье или покрывала. Нужно было натянуть тысячи тонких нитей, многие тысячи раз ткачу приходилось нажимать на педаль, бросать челнок и ткацким гребнем прижимать нитку к предыдущим ниткам утка, два раза, три раза, не очень сильно и не очень слабо, десять тысяч раз одно и то же движение рук и ног, десять тысяч раз рука протягивается к челноку, в котором лежит веретено, к нити, равномерно намотанной на палочку из тростника или бузины. Десять тысяч раз туда и обратно, вверх-вниз, вперед-назад, денно и нощно, пока холст не будет готов и потом продан, часто по очень низкой цене. Богатыми ткачи не становились никогда. Всего, что они зарабатывали, хватало на картошку, чесночный суп, очень редко на мясо, жир, яйца и муку, из которой они делали тесто для капустных пирогов. Капусту для этих пирогов они выращивали на маленьком кусочке земли, который у них скорее всего был. Во всяком случае, я, родившаяся много позже, так себе это представляю. Иоганну Венцелю Второму и его домашним жилось, наверное, получше. Они выращивали на своих полях кукурузу и картофель. Зимы были снежными, почва получала достаточно влаги. Лен рос хорошо, хотя сеяли его только в начале мая. Если сорняков на пашне оказывалось немного, если не начинал дуть южный ветер, который они называли богемский ветер и от которого вянули и сгорали молодые всходы; если не начиналось массовое нашествие земляных блох и если весенние заморозки не уничтожали все подряд. К качеству земли лен был нетребователен, но полив любил вовремя. Дождик в мае — жди урожая. Если перед сбором урожая начинались дожди, лен мог зацвести еще раз. Если во время карнавального танца у девушек и женщин расплетались косы и волосы развевались по ветру, а с крыш зимой свисали длинные сосульки, стоило ожидать хорошего урожая льна.
Здравствуй, милый мой ленок,Расти мягкий, словно шелк,Высокий, как ива, лен растет,Деве Марии на платье пойдет…Я говорю лен и при этом знаю больше, чем остальные, те, кто произносит это слово. Я проверяю его на слух, я вдыхаю его запах, ощупываю это слово, я представляю себе цвета, связанные с этим словом, цвета, из которых состоит это слово, те горизонты, над которыми оно воспаряет, оно вытянуто вдоль длинных дорог, а концы его прибиты колышками на заросших травой зеленых лугах, его поливают из леек, потом оно лежит, свернутое в рулоны, аккуратно сложенное в шкафу. Я говорю лен и слышу шелест нижних юбок, намоченных перед глажением в картофельном крахмале; я вижу белизну, когда говорю лен, но эта белизна обрамлена зеленью, я вижу солнце над этой зеленью, стою босыми ногами по щиколотку в ручье, зачерпываю воду, бреду по воде.
У продавщицы в магазине постельного белья я спрашиваю льняные полотенца, она приносит что-то в прозрачной пластиковой упаковке, я читаю, что написано, и говорю: это ведь хлопок, я не это просила, продавщица отвечает, что это, мол, хлопчатобумажный лен.
Вы можете взять полотенца из смесовой ткани, говорит продавщица, хлопок с искусственными добавками, он почти не мнется, в любом случае минимум затрат, я вам очень рекомендую, я сама только такое белье покупаю, с которым мало хлопот.
И она поворачивается к полкам, и протягивает руку к другим полотенцам, упакованным в прозрачный пластик, и кладет их передо мной на прилавок.
Нет, говорю я, мне нужно вовсе не это. Я просила льняные полотенца, мне нужен лен.
