Я никогда не объясняю, не утверждаю, не обещаю, не свидетельствую, не клянусь, но иногда бываю вынуждена говорить правду от чистого сердца, находясь в здравом уме и твердой памяти. Город ведет подсчет своих жителей, страна объявляет величину своего населения, избирательный округ публикует количество избирателей, я охвачена, я вхожу в общее число, я крохотная, быть может, важная составляющая какого-то числа, более или менее внушительного. Все это я понимаю, осознаю и не противлюсь. Я обучилась чтению и письму, я вполне в состоянии держать в руке ручку или карандаш, отвечать на вопросы, так что я еще живу.
Я должна ответить на этот вопрос, я должна вместить его не более чем в тридцать строк, четко сформулировать и, если ответ не сразу придет мне в голову, как следует обдумать его. У меня три месяца сроку.
Такую анкету получила не только я. Анкеты печатаются тысячами экземпляров. Возможно, такие анкеты получили сотни тысяч человек. Сотни тысяч должны в объеме не более тридцати строк написать, что они могут сказать по поводу понятия
Сотни тысяч должны обратиться к своей совести, должны заявить об этом, будучи в здравом уме и твердой памяти, сформулировать так, чтобы этому можно было верить, сделать ясные выводы.
Сотни тысяч раз эти тридцать строк соберут, рассортируют, возможно, введут в компьютерную память. Нажмут на клавиши, там замигают какие-то лампочки, и компьютер выдаст результат:
Результат опубликуют, и он будет напечатан в энциклопедиях рядом со словом
На ближайшее время, пока не разошлют снова многие сотни тысяч анкет, то есть до следующего опроса, видимо, будет считаться известным,
Я не хочу делать выводы, я не хочу отвечать на вопросы, я не хочу, чтобы меня ввели в компьютерную память, я не хочу, чтобы мною пользовались. Я кладу анкету в ящик стола и задвигаю его.
От нынешних детей во время игры эти стишки уже не услышишь. Я пытаюсь оживить эти странно звучащие для меня слова, я отрываю их от бумаги, пою их на скромную, мной самой придуманную мелодию, эта мелодия состоит всего лишь из нескольких звуков, они каждый раз повторяются, неожиданно до меня доходит, что этот стишок — считалка.
Я вижу группу детей, они стоят на поросшем травой холмике, их зовут Винценц, Йозеф и Анна, Игнац тоже здесь, они монотонно поют считалку на мою мелодию.
