А между тем 16 июня передали то сообщение вермахта, отзвук которого я ищу сегодня, через тридцать пять лет, — и нахожу в одной старой газете. Там значится следующее: Южная Англия и Лондон с пригородами в ночь с 15 на 16 июня и утром 16 июня были обстреляны новоизобретенными бомбами тяжелого калибра. Описание одного корреспондента газеты, который видел беспилотные самолеты (метеорные бомбы или летчики-роботы): жутко, словно ракеты, они пронизывают воздух с легким ритмичным шумом, который можно сравнить с биением пульса. Ночью за сигарообразными летательными объектами, снабженными на концах приспособлениями, похожими на ящики, показалось желтое свечение, в свете прожектора можно было различить густой дымовой шлейф, который тянулся из хвостовых частей объектов. (В читальном зале Австрийской национальной библиотеки, при приятном свете настольной лампы, я, Анна, вспоминаю о волнении, которое вызвали эти сообщения тогда, летом 1944 года, среди населения сонного, маленького городишки Б.)
Я узнаю, что буква «V» (фау) была сокращением от немецкого слова vergeltung со значением возмездие, расплата — за разрушенные немецкие города, за тысячи смертей мирных жителей, женских и детских смертей; цифра 1, которая стояла после буквы, давала понять, что этот вид оружия — только первый в целом ряду разных видов оружия возмездия и что за ним последуют другие.
(В энциклопедии я нахожу сведения о том, что за ракетами ФАУ-1, впервые примененными 15 июня 1944 года и поставленными на вооружение в воздушной войне с Англией (автоматически управляемое воздушное судно со стартовым весом 2 200 кг, боевой заряд — 1 000 кг, скорость — 650 км/ч), в сентябре того же года последовали ракеты средней дальности, обозначенные ФАУ-2. Эти ракеты весили 12 000 кг и тоже были снабжены однотонным боевым зарядом, но достигали скорости 5 000 км/ч. Дальность действия обоих типов ракет достигала 250 километров.
Примерно на то же время приходится покушение 20 июля, голос фюрера из радиотранслятора: чтобы вы услышали мой голос и знали, что я жив и здоров.
(«Фелькишер Беобахтер», суббота, 22 июля 1944 года провидение подтверждает избранность Адольфа Гитлера.)
Уж лучше бы у этих заговорщиков все получилось! — сказала Валерия. К счастью, никто, кроме Генриха и Анни, не слышал это смертельно опасное высказывание. (То, что произносящий вслух такие слова был на волосок от смерти, что во всех словах и делах нужна крайняя осторожность, что выражение самого слабого сомнения и самая легкая критика были смертельно опасны, что необдуманное слово, необдуманная фраза в письме могли повлечь за собой донос, строгое наказание, отправку в концлагерь, — все это со временем поняли даже наивнейшие из наивных.)
Среди писем полевой почты, которые лежат на моем письменном столе, есть маленький, уже сильно пожелтевший листок, исписанный мелким, неразборчивым почерком. Зима уже снова позади, читаю я, началась слякоть. Но это тоже скоро кончится, и что-то сдвинется с места.
Кажется, что именно в эти дни произойдут решающие перемены. Я очень надеюсь, пишет отец моей двоюродной сестры 12 марта 1944 года, скоро вернуться домой. Когда мы закончим эту войну, у нас не будет и не должно быть новой войны! А в конце намеренно более четким почерком приписана фраза — из осторожности и страха перед сторонним читателем: фюрер, конечно, об этом позаботится!
(В апреле или в мае муж тети Хедвиг еще раз получил отпуск на несколько дней, Анни видела его и разговаривала с ним.
Тем же летом 1944 года пришло извещение, что он пропал без вести.
Муж тети Хедвиг так и не вернулся из России.)
31 августа «Брюннер Абендблатт» попрощался со своими читателями. Редакция благодарила своих подписчиков и друзей за беззаветную многолетнюю верность газете. С твердой верой в победу газета связывала надежду, что по окончании войны у всех подписчиков снова появится возможность ее выписывать.
