Собаководов развели в роты, а Иван Петухов, Ваганов и еще несколько человек были отведены на самый ответственный участок обороны – в боевое охранение. В боевом охранении находился усиленный стрелковый взвод, которым командовал маленький, щуплый, с рыжим чубом лейтенант Смирнов. Стальную каску он никогда не надевал, и все его знали как человека отчаянной храбрости. При разговоре с друзьями он бравировал своей смелостью: «Меня все равно не убьют, я знаю, где упадет снаряд и где летит пуля…»
Собаководов лейтенант Смирнов принял радушно:
– Ну ладно, приземляйтесь пока. И чтоб не слышно их было, а то немцы услышат и могут догадаться, какой им «гостинец» приготовили. До рассвета отдыхайте, а там будьте готовы каждую минуту.
Собаководы рассредоточились в траншее и, покрывшись плащ-палатками, присели на влажную подстилку из веток боярышника. Собаки прижались к своим хозяевам. Рядом с человеком и теплее, и не так страшно. А ночь темная, как чернозем, и такая тихая, будто все на свете умерло. Неприятно, жутко.
Вон немецкий прожектор скользнул лучом по земле, поблуждал из стороны в сторону, а потом скакнул вверх и, ткнувшись в мокрое одеяло сплошных туч, оборвался.
Туманно-серый рассвет приходил медленно, как будто опасался кого-то.
На гребне вспаханной безымянной высоты показалось что-то черное. Оно на глазах росло и стало танком. За ним левее еще вырос танк, а потом показались и правее: семь, восемь, девять, десять, одиннадцать танков! Петухов услышал их отдаленный гулкий шум, удивился: как медленно пол зут бронированные машины – словно стальные черепахи.
Сначала видны были только танки, а потом позади них показались маленькие черные фигурки людей.
Лейтенант Смирнов звонким голосом подал команду:
– Та-анки! Приготовиться!
И, будто по команде лейтенанта, где-то в тылу разом ухнули артиллерийские батареи, и вскоре все увидели, как впереди вражеских танков, ползущих на окопы, полыхнули взрывы и густой дым расплылся в стороны, закрыв железную лавину.
– Заградительный огонь, – проговорил сапер Ваганов.
Артиллерийские залпы следовали один за другим, и казалось, что сквозь этот сплошной огонь не пробьются танки. Но вот из дымовой завесы вынырнули черные стальные машины – их было уже меньше, кажется семь, и они разреженной цепью шли на окопы быстрее.
Артиллерия вдруг умолкла.
– Почему прекратили стрельбу? – нервно спросил Петухов Ваганова, сидевшего рядом с ним.
– Нельзя. Нас могут зацепить…
– А почему мы молчим?
– Далековато. Зачем напрасно патроны жечь.
Собаки повизгивали и натягивали поводки.
И вдруг это напряженное, накаленное ожидание прервалось звонкой командой лейтенанта Смирнова:
– Собаководы, стоять насмерть! По наступающей пехоте прицельным огнем, взвод, пли!
Винтовочный залп оглушил. Защекотало в ушах. Собаки вздрогнули и прижались к своим хозяевам.
Выйдя с пахоты на твердый грунт, танки ускорили ход и открыли стрельбу. Из жерл пушек вырывались пучки огня. Автоматчики, пригибаясь, бежали вслед за танками и вели огонь. Вот они стали как будто спотыкаться и падать.
В это время прямой наводкой открыла огонь противотанковая пушка. Пригнувшись, орудийный расчет красноармейцев работал быстро и ловко; приземистая пушка часто дергалась, будто пыталась скакнуть вперед, на врага, посылая в танки снаряд за снарядом. Вот головной танк вдруг закружился на месте на одной гусенице, продолжая извергать огонь в разные стороны. Но и противотанковая пушка от прямого попадания снаряда подпрыгнула и, упав набок, замерла.
Снаряды рвались то впереди окопов, то позади. Над окопами свистели и шуршали осколки. Иногда они боронили бруствер окопа, и наши бойцы – раненые или убитые – откидывались назад либо грузно, медленно сползали вниз, судо рожно загребая руками мокрую землю.
Танки на ходу перестраивались и шли на окопы двумя эшелонами. Головной танк был уже метрах в двухстах. Надо подпустить их еще ближе, чтобы собаки попали в мертвое пространство. Тогда они наверняка достигнут своей цели. Огонь по пехоте противника усиливался – ее надо было отсечь от танков. Автоматчики, укрываясь от огня, прятались за броню машин. Гул моторов и лязг гусениц все нарастали, и становилось жутко от этого грозного грохота стальных чудовищ.
– Вперед, Волчок! – крикнул Ваганов. – Взять!
И выпустил из окопа большую серую собаку. Тело собаки плотно обхватывал брезентовый вьюк с боевым зарядом-миной, а на спине у нее торчал кинжалом штырь взрывателя. Наклонив лобастую голову, Волчок быстро побежал к ближайшему танку. Вот он юркнул под него, и вслед за тем раздался сильный взрыв. Танк вздрогнул и остановился, как будто наткнулся на гранит, и задымил. Подбитую машину левее и правее обходили два танка, приближаясь к окопам.
– Шарик, вперед! Взять! Трезор, вперед, взять! Взять! – одновременно крикнули два собаковода и выпустили своих собак.
