– Сила попутного ветра помогает всем одинаково, но хитрость в умении использовать любой ветер помогает только умным. – Он подмигнул. – Где твои жемчужины?
– На острове.
– Зайдем за ними, и ты высадишь меня в Англии. С этого момента корабль твой.
– В Англии? – ужаснулся Себастьян. – Но это же…
– К югу от Шотландии, – с юмором перебил его капитан Джек. – Ничто не совершенно. Даже моя родина… – Он протянул руку, которую Себастьян крепко пожал, и заключил: – Это договор, но пока лучше держать его в тайне. Некоторым он не понравится.
– Например, кому?
– Это тебе предстоит выяснить самому, и важно, чтобы ты не сделал этого слишком поздно… – Жакаре Джек слегка махнул рукой на прощание. – А теперь попроси Лукаса поставить курс на остров и дай мне отдохнуть. Возможно, зная, что я скоро буду дома, я смогу уснуть.
– У вас еще есть дом в Абердине?
Шотландец печально покачал головой.
–Я вырос на улицах, а в двенадцать лет ушел в море. Но любой дом, который я куплю там, будет моим домом. Хотя был один, на крыльце которого я укрывался по ночам, и он всегда снился мне. – Он улыбнулся с горечью. – Ради него я и хочу твои жемчужины.
Вернувшись на палубу, Себастьян разыскал Лукаса Кастаньо, чтобы передать приказ шотландца. Панамец лишь слегка кривил губы в насмешливой усмешке.
– Ну что, за жемчужинами?
– Возможно.
– Значит, скоро у нас будет новый капитан.
Себастьян почти незаметно пожал плечами.
– Возможно, – снова повторил он.
– Удачи в плавании, парень! – искренне пожелал первый помощник, хлопая его по спине. – Она тебе пригодится…
Словно поставив точку в важном вопросе для жизни корабля, он поднял лицо к рулевому на вахте:
– Эй, ты, чёртов мавр! Поворачивай на северо-запад! – Затем обратился к двум матросам, играющим в карты в углу палубы: – А вы, приготовьтесь к манёвру!
– Зачем менять курс сейчас? – спросил один из них, нехотя поднимаясь посреди партии.
– Потому что, где капитан, там не место сыну суки… Ещё вопросы?
Вопросов больше не было, ведь, по большому счёту, никому не было дела до курса, пока море оставалось спокойным, ветры благоприятными, а на горизонте не маячило ни одного паруса.
Большинство кораблей уходили из порта в определённое место, что диктовало их обитателям необходимость рано или поздно достичь цели. Но у неуловимого "Жакаре" была другая судьба: он скитался, готовый либо напасть на беззащитную жертву, либо молниеносно ускользнуть от слишком сильного врага. Из-за этого простое плавание превращалось в монотонное существование, от которого нечего было ожидать.
Поймать добычу удавалось за часы, но ожидание её появления могло растянуться на недели или месяцы. По этой причине команда "Жакаре" приняла тот факт, что их стройный корабль стал их домом, а терпение – союзником.
Они ели, спали, драили палубы, болтали или играли в карты, осознавая, что в их суровой пиратской жизни больше рутины, чем действий. Их неопрятный вид часто больше напоминал шайку бродяг, чем настоящую банду головорезов, способную отправить на дно целую эскадру.
Себастьян Эредия начал внимательно разглядывать каждого из них, размышляя, сколько людей ему придётся высадить на берег, прежде чем кто-нибудь из них захочет воткнуть ему нож в спину ради власти. Осознание, что для спокойного сна ему придётся избавиться почти от половины команды, огорчило его.
Когда они подошли к безопасной гавани Гренадин, он поделился своими мыслями с капитаном. Тот лишь равнодушно пожал плечами.
– Как только корабль станет твоим, ты сможешь делать, что пожелаешь, – сказал он. – Но помни: если избавишься от кого-то, остальные решат, что ты сделал это из страха. В таком случае жди от них только предательства. – Он похлопал его по руке, словно отец, дающий последние советы сыну. – Чтобы быть капитаном такого корабля, нужно с первого дня класть всё на кон. Если не готов, лучше отказаться, пока не поздно.
– А что делать, если кто-то взбунтуется?
– Повесить на грот-мачте. Она для этого и нужна. Держать паруса – второстепенно.
Эта странная философия жизни заставила Себастьяна признать, что это единственный способ справляться с проблемами, когда ты командуешь полусотней матерых моряков. Если его ремесло заключалось в том, чтобы силой забирать чужое, он должен был принять, что кто-то попытается отнять его собственность, и сила станет единственным аргументом.
Выбрав трудный путь пиратского капитана, он осознал: его успех зависит от того, чтобы стать лучшим из них. С этой простой мыслью, когда на рассвете следующего дня они бросили якоря у дикого острова Майеро, он принял решение, которое должно было стать его путеводной звездой: всё, что он делает, он будет делать сознательно, даже если ему это не нравится.
Собрав жемчужины из тайников, он в последний раз посмотрел на них без малейшего сожаления. Они были прекрасны, но он привык к ним с детства. Как бы велики они ни были и как бы их ни ценили люди, это были всего лишь круглые кусочки перламутра, коих тысячи на мелководьях Маргариты. Ничто не могло сравниться с сорокаметровым кораблем с тридцатью пушками.
