Усольцев первый разобрался в сложной, мятущейся душе. Увидел не только озлобленность и страсть к наживе. Оценил и сноровку, мастерство старателя, тоску по людям. И вот уже светлеет взгляд Иннокентия, приходит вера в завтрашний день, в возможность счастья, практика убеждает, как много дает советская власть рабочему человеку. Легче жить, когда ты стоишь не один, а артелью. И заработку больше, и человеческая радость пришла. Иннокентий теперь не уйдет с прииска, потому что здесь его дом. Впервые в жизни задумался старатель не об одном своем достатке, а о судьбе товарищей. Находит свое место в коллективе старателей самый неорганизованный и «независимый» из них. И это новая победа парторга.
Колоритна в повести фигура Булыжихи. Жена писателя, Зоя Ивановна, рассказывает, что эта женщина и сейчас еще трудится в Забайкалье. По-прежнему идет в передовых. «Диковинно высокая и широкоплечая, с остриженными по-городскому, взъерошенными волосами, с огромными ручищами», — такова Булыжиха, самая отчаянная и неспокойная женщина на прииске. Даже мужчины боятся ее за резкость и прямоту. Ряд жанровых сцен живо передает атмосферу прииска и облик самой Булыжихи. Приведем одну из них.
«— Приперлись… мокрохвостые, — презрительно гундел Илья Глотов, брезгливо сплевывая с приемного мостика шахты: он до смерти не любил Булыжиху. Булыжиха круто повернула к шахте.
— Эт-та что за выползень тут вякает? — крикнула она, недвусмысленно подсучивая рукава кофты. — Сейчас я вот покалякаю с тобой, давно ты у меня набиваешься.
Илья Глотов опасливо огляделся: мостик высоко…
— Это кто мокрохвостые-то, а? — кричала Булыжиха. — Это кто тебе разрешил так честных советских женщин обзывать?!
— Да отцепись ты, с тобой не разговаривают! — оглядываясь по сторонам, не сдавался Глотов.
— Не разговаривают! Да захотим ли мы с тобой еще разговаривать, спиртонос ты несчастный, ворюга, снохач! Японский прихвостень, — честила Булыжиха, подперев руками крутые бока. — Здорово, дядя Матвей! — поздоровалась она со Сверкуновым, только что поднявшимся из шахты. — Ты не бойся — проходи. Куда отправился?
Нечаянно наскочивший на Булыжиху Сверкунов поспешно обдернул рубаху, мочальную бороденку угодливо выпятил вперед, узенькое личико сморщил улыбкой. Шибко боялся Сверкунов Булыжиху, особенно после прошлогоднего случая, когда старуха Сверкунова попросила Булыжиху помочь довести пьяненького Матвея домой и Булыжиха, подхватив Сверкунова своими неласковыми руками в охапку, отнесла его домой, как ребенка».
Все в этой сцене: и образы, и язык — жизненно. «Узенькое личико с мочальной бороденкой дедушки Сверкунова», «неласковые руки» и бойкий язык Булыжихи — удачно подмеченные штрихи, которых много рассыпано на страницах книги о старателях.
Булыжиха проходит, по существу, тот же путь, что и Иннокентий Зверев. Усольцев умело направил неутомимую энергию Булыжихи, назначив ее бригадиром женской бригады. Горячо, со всем пылом берется Булыжиха за дело. И вот уже она вместе с десятками старателей — послушная ученица в школе рабочей молодежи, смиренно выслушивающая наставления молоденькой учительницы. Сидя в стороне ото всех на табуретке (ни за одной партой она не умещалась), Булыжиха самозабвенно повторяет вслед за всеми таблицу умножения, непосредственно прямо в классе выражает свой восторг по любому поводу.
«Она жадно слушала и изумленно крякала, впервые открывая части света и свое собственное государство — огромное, занимающее 1/6 часть всей земли».