Страсть к слову закипела ещё в школе, с четырнадцати лет публиковал в районной газете стихи и очерки. В 1935 году его, как проявившего себя селькора, зачислили литературным консультантом в редакцию районной газеты. Но вскоре уволили — «за преклонение перед царской армией». В это время Воробьёв опубликовал в районной газете стихотворение «На смерть Кирова». Время было непростое, и всё, связанное с этой загадочной смертью, внимательно прочитывалось и анализировалось
Рано Константин Воробьёв понял, как дорого стоят слово, убеждения, правда.
Поехал к старшей сестре в Москву. Там устроился ответственным секретарём в редакцию фабричной многотиражки. Окончил вечернюю школу и получил среднее образование.
Осенью 1938 года его призвали в Красную армию. Служил Константин в Западной Белоруссии. Последний год работал в редакции армейской газеты. После демобилизации вернулся в Москву, работал в редакции газеты Военной академии им. М. В. Фрунзе. Армия, военная служба ему нравились. В редакции тоже видели это, и вскоре Воробьёв получил направление в Военное училище им. Верховного Совета РСФСР. Это было элитное учебное заведение общевойскового профиля, готовившее командиров и политработников для РККА. По всем параметрам в кремлёвцы он вполне подходил: пролетарское происхождение, средняя школа, отслужил действительную, начитанный, стремится к дальнейшему образованию, к тому же и рост гвардейский — 183 сантиметра.
А дальше был октябрь 1941 года и — «Учебная рота кремлёвских курсантов шла на фронт…» (Из повести «Убиты под Москвой».)
Все московские училища были подняты по тревоге в первых числах октября. 6 октября начальник Краснознамённого военно-пехотного училища им. Верховного Совета РСФСР полковник Семён Иванович Младенцев зачитал приказ командующего войсками Московского военного округа: в связи с тяжёлым положением на фронте и угрозой прорыва немецких войск к Москве училище переформировывается в отдельный курсантский полк.
Были сформированы четыре батальона, всего десять рот общей численностью 1579 человек. 1-й батальон, в который вошли курсанты младших курсов, направлялся на строительство оборонительных сооружений западнее Солнечногорска. 2, 3 и 4-й — старшекурсники — направлялись в распоряжение начальника Волоколамского укрепрайона.
В тот же день отдельный курсантский полк кремлёвцев походными колоннами двинулся по дорогам на Клин и Ярополец. Совершив 85-километровый форсированный марш, батальоны подошли к Яропольцу и заняли участок обороны по восточному берегу реки Ламы протяжённостью 24 километра — от населённого пункта Тарутино до Бородино. Полк влился в 16-ю армию генерала К. К. Рокоссовского. Из фронтового резерва на участок полковника Младенцева прибыл гаубичный дивизион курсантов артиллерийского училища им. Л. Б. Красина, пулемётный батальон и огнемётная рота, сапёрные подразделения курсантов Военно-инженерного училища, другие части. Вскоре в район Тимошино — Волоколамск прибыла 316-я стрелковая дивизия генерала И. В. Панфилова, и Отдельный полк кремлёвцев был подчинён ей.
Курсант Воробьёв и его товарищи из 10-й роты занимали оборону в районе села Лотошино. Первый бой рота приняла 12 октября. На оборону курсантов двинулись три танка и семь бронетранспортёров при поддержке пехоты. 10-й ротой командовал старший лейтенант В. М. Пищенко. Константин Воробьёв писал с него капитана Рюмина — героя повести «Убиты под Москвой». В том первом бою курсанты уничтожили два танка и четыре бронетранспортёра. Немцы отступили. Но наутро снова атаковали позиции 10-й роты. На этот раз они бросили в бой шесть танков и десять бронетранспортёров, роту пехоты. Пехоту курсанты быстро отсекли ружейным огнём. Танки продолжали идти. И когда они вплотную приблизились к линии окопов, курсанты начали забрасывать их гранатами и бутылками с горючей смесью. Танки начали вспыхивать один за другим. Миномётным огнём немцы пытались отсечь свою залёгшую пехоту от курсантов и вывести её из боя. Но старший лейтенант Пищенко подал команду примкнуть штыки и поднял роту в атаку. Немцы бежали.
В повести «Убиты под Москвой» о той атаке 10-й роты бывший курсант рассказал так:
«Взвод вонзился в село, как вилы в копну сена, и с этого момента Алексей утратил всяческую власть над курсантами. Не зная ещё, что слепым ночным боем управляет инстинкт дерущихся, а не командиры, очутившись в узком дворе, заставленном двумя ревущими грузовиками, он с тем же чувством, которое владело им вчера при расстреле броневиков, выпалил по одному разу в каждый и неизвестно кому приказал истошным голосом:
— Бутылками их! Бутылками!
<…>
