Знаю со слов Бунина, что через несколько дней он встретился с Симоновым в кафе и провёл с ним с глазу на глаз часа два или даже больше. Беседа произвела на Ивана Алексеевича отличное впечатление: он особенно оценил в советском госте его редкий такт. Говорили они, вероятно, не только о литературе, должны были коснуться и политики».
Можно предположить, что в кафе, с глазу на глаз, разговор их был куда душевней, чем своего рода игра «в дурачка» в кафе-ресторане на улице Ваграм, когда Бунин ему: «Простите великодушно…», а он ему: «Не могу знать». Да, там был другой разговор. И вопросы были другие, и ответы тоже. Однако уговорить Бунина вернуться
После расставания с третьей женой Симонов снял все посвящения ей. Оставил только в стихотворении «Жди меня» — лаконичные инициалы. На похороны Валентины Васильевны Серовой Симонов не пришёл, прислал букет из пятидесяти восьми алых роз…
С Ларисой Алексеевной Жадовой он сошёлся в 1957 году. Ей было тридцать лет. Молода, красива. Лариса Алексеевна вдовствовала после смерти мужа, поэта Семёна Гудзенко, похороненного зимой 1953 года. Растила дочь Катю. Выпускница МГУ, искусствовед, она успешно работала по теме русского авангарда. Симонов дружил с Семёном Гудзенко, высоко ценил его поэзию. Брак с Ларисой Жадовой был счастливым. У них родилась дочь Александра. Катю Гудзенко Симонов удочерил. Она даже взяла его фамилию и отчество — Кирилловна. Всю жизнь бережно заботился о ней. Екатерина получила хорошее образование и стала специалистом по истории и культуре Японии. С Ларисой Симонов наконец обрёл семейный покой.
С корреспондентским блокнотом и командировочным удостоверением от газеты «Красная звезда» Симонов прошёл всю войну. Колесил по фронтовым дорогам с отступающей армией, а потом с наступающей. Румыния, Болгария, Югославия, Польша, Германия. Последние бои в Берлине. Писал о действиях 1-го Чехословацкого корпуса, который наступал в составе советских войск. Рассказывал о боях в Болгарии, Польше, Югославии. Впоследствии часть этих очерков объединил в сборники, вышедшие под названиями «Письма из Чехословакии», «Югославская тетрадь».
Вообще о Великой Отечественной войне Симонов создал целую литературу. Очерки, репортажи, статьи. Романы, повести, стихи. Пьесы, сценарии для художественных фильмов. Начал записывать солдатские мемуары. Его примеру последовали другие писатели и журналисты. И теперь без историй, рассказанных солдатами Великой Отечественной, невозможно представить историю той войны. Общепризнано, что история как наука в первую очередь основывается на источниках. Главным источником является документ. Однако что касается истории войны, то здесь всё не так однозначно. Случается, что именно мемуар после тщательных проверок и сопоставлений становится главным и единственно достоверным источником. Симонов это всегда понимал и поэтому, будучи главным редактором журнала «Новый мир», активно печатал мемуары победителей.
Трилогия «Живые и мёртвые» по большому счёту берёт начало во фронтовых блокнотах. В случайных записях и набросках. Литературоведы это сразу заметили: «Первая книга почти полностью соответствует личному дневнику автора, опубликованному под названием “100 суток войны”».
Первая часть трилогии — «Живые и мёртвые» — вышла в 1959 году. Вторая — «Солдатами не рождаются» — в 1962 году. Третья, самая трудная для Симонова, — «Последнее лето» — в 1971 году.
Хронологически первая книга охватывает период с лета 1941 года до начала контрнаступления под Москвой. Вторая: зиму 1942/43 года и Сталинградскую битву, операцию «Уран». Третья: события лета 1944 года — наступательную операцию «Багратион» в Белоруссии.
Главный герой трилогии Иван Петрович Синцов, в начале войны военкор, старший политрук, а затем майор, начальник штаба стрелкового полка.
Проза прошедших дорогами войны «с “лейкой” и блокнотом» отличается от той, которую вскоре после возвращения с фронта напишут те, кто пришёл в литературу из окопов, — от «лейтенантской» прозы (Юрий Бондарев, Василь Быков, Григорий Бакланов, другие). Она не хуже и не лучше, если сравнительные категории такого рода здесь вообще уместны. Она просто другая. Хотя так же пахнет порохом, столь же трагична и глубока. Но глубины её различны. Словно замеры этой глубины делались в разных местах.
Быть может, предчувствуя это, Симонов пропустил своего героя и через окопы. Синцов в первые же дни войны во время летнего немецкого наступления попадает в окружение, теряет документы, в том числе партбилет, чудом выходит через линию фронта и вскоре возвращается на фронт, но уже рядовым бойцом, чтобы искупить свои потери и перед родиной, и перед собой самим.
При всём том, что Симонов и в литературе, и в политике в Советском Союзе был своим, а книги его вполне проходными, публикация романов шла не без осложнений.
Из «Информационного сообщения КГБ при Совете Министров УССР и ЦК КПУ» от 10 апреля 1970 года:
«Секретно.
10 апреля 1970 года.
ЦК КПУ
