Писательская рота полностью

С приходом Симонова и нового состава редакции «Новый мир» действительно стал более прогрессивным и глубоким журналом. Было опубликовано многое из того, что прежде и на порог бы не пустили. К примеру, в те годы увидел свет роман Владимира Дудинцева «Не хлебом единым». Кстати, именно на него обрушилась официальная критика. Разгромные статьи появились в главных партийных газетах, задававших основной тон. В какой-то момент Симонов понял, что критическая масса становится опасной для издания и лично для главного редактора, и, как говорят, вильнул: он, по сути дела, возглавил крестовый поход против автора романа. Обрушился на Дудинцева…

Недоброжелатели писателя до сих пор говорят, вспоминая этот и другие эпизоды: в этом весь Симонов!..

Известен анекдот, якобы рассказанный Твардовским о Симонове. Его приводит в своём дневнике критик Владимир Лакшин, долгие годы работавший в редакции «Нового мира»: «На совещании в ЦК он говорил “благородную” речь с трибуны, и вдруг голос из президиума его прервал: “Что-то вы, тов. Симонов, всё о свободе и о свободе, а о партийности ни полслова”. Симонов побледнел и упал в обморок. Вот и всё мужество либерала!»

Патриоты, почвенники действительно числили Симонова по рангу либерала. Либералы считали ретроградом, поддержавшим травлю Ахматовой и Зощенко, а впоследствии подписавшим письмо в поддержку кампании против «космополитов», негодовал по поводу действий Александра Солженицына и Андрея Сахарова, целиком поддерживая официальную позицию партии и советского правительства. Свой среди чужих, чужой среди своих…

Четыре года спустя, в 1950 году, на пост главного редактора «Нового мира» пришёл Твардовский. Это был настоящий расцвет журнала. Тираж подскочил до 100 тысяч, а потом и до 140 тысяч экземпляров.

Симонов же возглавил редакцию «Литературной газеты». Еженедельник сразу обрёл своё второе дыхание, стал интересным, а не просто злободневным. В «Литературке» уже тогда можно было прочитать то, чего не было в других газетах Советского Союза.

В 1953 году умер Сталин. Страна на несколько дней онемела. Симонов, видимо второпях, испытывая эмоциональный порыв из-за ухода вождя, буквально осыпавшего его Сталинскими премиями — шесть и четыре ордена! — написал статью и опубликовал её под названием «Священный долг писателя» в ближайшем номере «Литературной газеты». Хрущёв, по словам Фёдора Бурлацкого, руководившего «Литературкой» в эпоху перестройки и гласности, «был крайне раздражён этой статьёй». В ней автор «провозглашал главной задачей писателей отразить великую историческую роль Сталина». Хрущёв готовил страну и партию к XX съезду КПСС и развенчанию культа личности Сталина. Он тут же позвонил по «вертушке» в Союз писателей и потребовал смещения Симонова с поста главного редактора главной писательской газеты. Хрущёв подыскивал на ключевые посты надёжных и авторитетных людей, собираясь царить долго. Приблизил и Твардовского.

Но и Твардовский вскоре «провинился». В 1954 году вышло постановление ЦК КПСС, и Твардовский был снят с поста главного редактора «Нового мира» за публикацию на страницах журнала острых статей Владимира Померанцева, Фёдора Абрамова, Марка Щеглова и других. Портфель главного редактора снова вручили Симонову. Тираж увеличивался. «Новый мир» окончательно воцарился среди «толстых» литературных журналов. На его станицы стремились попасть самые лучшие писатели и поэты.

Конечно, Симонов, занимая столь высокий литературный пост (одновременно он был секретарём Союза писателей СССР), не всё мог. К примеру, ещё во время первого своего прихода в «Новый мир» он отверг повесть тогда ещё никому не известного Константина Воробьёва «Это мы, Господи!». Хотя, возможно, он её просто не прочитал, поручив рукописи, поступающие самотёком, консультантам и рецензентам. Повесть нашли в архиве журнала лишь в середине 1980-х. Случайно. Опубликовали. Это было литературное событие. В живых уже не было ни Воробьёва, ни Симонова. И корить, и поздравлять уже было некого.

Симонов, получив опыт жёсткой отставки, руководил журналом осторожно. Но при всём том он прежде всего был писателем, а обязанности литературного чиновника его всё же, как любого художника, удручали. К тому же изначально не сложились отношения с Хрущёвым. И в 1958 году на журнал снова назначили Твардовского. Эта «челночная» политика властей предержащих в отношении главного литературного журнала, как это ни парадоксально, имела и положительный эффект: «Новый мир» укреплял свои позиции и становился всё злободневнее и лучше. Качество публикаций возрастало. Тираж тоже.