- Я не говорю работать, я говорю быть. Ни одна нормальная девушка не может в своих мечтах быть бухгалтером или секретарем, а девушек, которые не следуют своим мечтам, мы не рассматриваем.
- Но ненормальные в нашем списке?
- Конечно.
- А не думал про книгу? Книга про то, как парень искал хорошую девушку. Но постоянно что-то не то. Захотел поцеловать в волосы - перхоть. У другой некрасивые пальцы на ногах. Постоянно какие-то мелочи, которые раздражают невыносимо. Аж выть хочется. А название - "Шпалы".
- Емкое название. Есть мысли, где сейчас может быть хорошая девушка?
- В половине девятого? Едет на работу. Может быть, в театр?
- Может быть, но тогда сейчас на дворе должно быть начало двадцатого века. Не может же она ехать в нынешний театр.
- Тогда я предположу, что у нее свободный график, и сейчас она еще даже спит.
- Нет, думаю, она проснулась. Все-таки она не сильно засиживается по вечерам, поэтому она уже проснулась.
- Бегает она после полудня, не по утрам. Вечером ходит в бассейн.
- Сейчас она идет в какую-нибудь кофейню или булочную выпить кофе и подумать о предстоящей после завтрака работе. Да, золотистые волосы ее развеваются на прохладном утреннем ветру, легкие вдыхают пространство, свежий воздух идей наполняет мозг.
- В булочной она сядет за столиком в углу у окна.
- Солнечный свет косыми, пологими лучами будет падать через стекло на стол, и ее лицо будет то попадать на свет, излучая солнце, то снова исчезать в тени.
- На солнце она прищуривает один глаз, отчего ее лицо становится слегка насмешливым.
Через дорогу от нас вывеской цвета кофе с молоком приглашала посетителей булочная Брамса. Через стекла было видно, что внутри никого нет.
- Проверим?
- Конечно!
Под звон дверных колокольчиков мы вошли в булочную. Девушка за стойкой взглянула на нас - кокетливо - и поздоровалась. Мы ответили ей и в запахах хлебного уюта прошли к столику в углу, за которым никого не было. На подушке сиденья, у самого подоконника, лежал забытый эротический журнал.
Мы вошли в булочную: над ухом зазвенели колокольчики, запахло сахарной пудрой и карамелью, бархатное осеннее солнце прижималось к стеклу и как будто строило нам рожицу. Официантка поздоровалась и проводила нас женственным, женским взглядом. Мы прошли к пустому столику в углу у окна, на диване, вытянув ноги, лежала черная кошка, прищуренными глазами она взглянула на нас и не шевельнулась.
- Булочная на окраине, не в центре! Она не может жить в центре этого!
Тэвери казался в высшей степени возбужденным. К таким вещам он всегда относился серьезно, и действовали они на него угнетающе. Мы шли молча. Люди разбрелись. Набережная опустела. Русло реки изгибалось влево, увлекая за собой гранитные берега, город и редких пешеходов
из-за домов, подрагивая в утреннем воздухе, показался, начиная с хвоста, скелет диплодока - северный конец моста Харвен-Гейт. Кабина канатной дороги ползла на его фоне как букашка на теле динозавра, молчавшая баржа внизу закряхтела и забулькала, как старуха, усталая чайка села на перила мостовой, укоризненно взглянула на нас и стала убегать. А потом улетела: вверх, вверх, вверх, вверх.
- Я бы хотел иметь облачный редактор: лежишь на траве, проговариваешь текст, и облака в форме букв складываются на небе в слова.
- Я бы хотел то же самое, только плыть на спине в тихом озере посреди соснового леса.
- И во рту трубочка с холодным бесконечным апельсиновым соком.
- Ну нет. Это расслабляет. Слишком расслабляет. Писатель должен испытывать тягости.
- Хотя мне тоже нельзя с трубочкой, я могу лопнуть, если здорово задумаюсь. Когда я чувствую во рту апельсиновый сок, я становлюсь как дурачок.
- К нам на работу пришел один парень. Сначала показался такой сообразительный, с чувством юмора. Буквально за неделю превратился в какого-то идиота. Я думаю, может быть, это близнецы - один дурак, другой умный. Дурак не может найти работу. Умный устраивается первым, работает, потом вместо него начинает приходить дурак.
- Как будто все начальники так устраиваются. А что ты делаешь на работе?
- Техническое обслуживание.
- И как это?
- Ну что касается моих аппаратов, то там есть одиннадцать процедур, придуманных лично мной, которые совершенно бессмысленны и ни на что не влияют. И в этом залог их эффективности. Перво-наперво нужно прийти и снять с аппарата передний кожух и заднюю крышку. Для медицинского персонала аппарат без крышки, у которого видно сплетенное из электричества и конструкторской мысли нутро, представляется драконом, выпущенным из клетки. И это, определенно, добавляет мистики.
Дальше необходимо провести эти одиннадцать процедур, по возможности наклоняясь, приседая, запуская внутрь руки, залезая туда головой, отплевывая пыль и мыча что-то себе под нос.
- И как тебе?
- Часто получается закончить пораньше - это главный плюс. Плюс-обжора. А однажды я ушел с работы раньше положенного и начальник узнал об этом. На следующий день спрашивает:
- Где ты был вчера, почему не вернулся в офис? Неужели так долго менял шланги? - Я их долго искал, к трем все сделал, решил не возвращаться в офис.
