- Между прочим, у меня тоже совсем недавно брали интервью.
- О Боже, я хочу знать об этом всё!
- Недели за две до отъезда один мой рассказ напечатали в местной газете, и через два дня из этой же газеты позвонила девушка, желающая взять у меня интервью. Разумеется, я согласился, а в отзвуках ее картавых гласных как будто даже расслышал пение соловья. Она оказалась удивительно хороша собой, и в голосе действительно было что-то певчее, мы прогуливались по парку, и, конечно же, она спрашивала меня всякую чушь, вроде того, какая у моих произведений основная идея и когда я решил стать писателем. Отвечал я решительно и не задумываясь такую же чушь, и по-моему, ей понравилось. Читая потом эту статью в журнале, я обнаружил несколько грамматических ошибок и испытал приятное, теплое чувство, есть в таких интервью свое обаяние, что-то по-детски милое, непосредственное, будто человек открывает новый мир и с горящими глазами желает этим миром поделиться с другими. И совсем не хочется огорчать его, сообщая, что мир этот уже сотню раз переоткрыт. Наоборот, ты бежишь рядом, восклицаешь вместе с ним, заглядываешь в лица, твои глаза расширены и полны счастья, и улыбка не сходит с уст. Предчувствую, что это интервью останется моим самым любимым до конца дней.
Туча иссякла и громкий гнев за окном сменился журчащим шепотом, словно дождь просил прощения за свою несдержанность.
- Ливень утих, идем на улицу, думаю, такого воздуха стоит вдохнуть.
- Да, идем. Нам в самом деле пора - Руби скоро освободится.
Альфред Вуден по-прежнему невнятно жевал микрофон, а мы пробирались к выходу мимо пустых диванов и стульев. Человек на последнем диване видел седьмой сон.
- Скажите, гонорар имеет большое значение в вашей работе, вы пишите что-то специально под заказ издательства?
- Скажу только одно: преимущество художника в том, что он думает не только о деньгах.
Мы вышли на выполосканную улицу, на наших глазах покрывавшуюся асфальтом, стенами, витринами, людьми: как если бы вдруг Атлантида, никого не предупредив, поднялась из пучин океана, обтекая, расправляясь и вдыхая полной грудью. Влажность была самим воздухом
и каждый вдох - глоток. Тэвери поводил носом, словно выбирая направление, взглянул на меня.
- Скажу только одно: поначалу я приносил себя в жертву литературе, со временем она стала приносить себя в жертву мне.
- А скажите, как же вас тогда называть: богом или жрецом литературы?
- Скажу только одно: омномном.
Смеясь, мы шли по мокрым, клеенчатым листьям, не устоявшим перед натиском ливня. Между полуголых деревьев с побережья на холм Донжуик поднимался красный вагончик фуникулера, и невольно мы следили за его движением. День после дождя сразу стал темным и зябким, нос и кончики пальцев холодели от ветра, но поначалу это было свежо и приятно, даже волнительно.
- Скажите, а что вы любите больше всего?
- Скажу только одно: больше всего я люблю взбивать перьевую подушку до тех пор, пока она не превратится в надутый шар, а потом ложиться на нее щекой и медленно тонуть.
- Скажите, а вы любите фотографироваться?
- Да, но я рву все свои фотографии.
- А где вы это делаете? Может быть, во рву?
- Да, я рву во рву.
- Скажите, а вы чувствуете ответственность за то, что пишите?
- Разве можно отвечать за то, что пишешь?! Какой вздор! Я отвечаю только за то, чего не пишу!
- А скажите, как начать молодому талантливому автору, куда пристроить свое дарование?
- Пристройте лучше свою бездарность, дарование принято тратить впустую.
- Скажите, а как вы относитесь к проблеме свободы слова?
- Пока по телевизору говорят, что свободы слова нет - не все так плохо.
- Скажите, что бы вы пожелали нашим зрителям, какой напутственный совет дали?
- Лучше споткнуться, не поднимая головы, чем прожить жизнь, не видя неба, или что-то такое, разберитесь сами, я не знаю.
- Скажите, а вы любите детей?
- Как категорию.
- Скажите, а как вы считаете, в обществе больше хороших людей или плохих?
- Раз, два, три, четыре, пять - как показывают нам цифры, общество в основном состоит из идиотов, а они, безусловно, замечательные люди. Любое общество, испытывающее недостаток идиотов, обречено рано или поздно оказаться в яме, обществу просто необходимы идиоты, чтобы заполнять ими все те дыры и углубления, которые встречаются на его пути. Только представьте себе десять миллиардов умных людей! О нет, воображение, прекрати, не нужно! О, как их много, десять миллиардов! Голова кружится, мне плохо, воды, пожалуйста, воды! Давайте их всех утопим!
Но, к счастью, в нашем обществе равных возможностей все люди имеют право быть идиотами, и не нужно посягать на это их право, потому как его, из всех своих других прав, они охраняют с наибольшей ревностью.
