- Не было какого-то момента, когда я вот прямо так взял и решил. Это произошло само собой, как-то незаметно и исподволь, но, мне кажется, истоки этого берут свое начало в моем далеком отрочестве. Еще будучи школьником и читая биографии великих писателей, я удивлялся и завидовал, что буквально через одного им удается на старости лет кадрить совсем молоденьких, красивых девушек. Да что там говорить, если верить биографическим статьям в энциклопедиях, девушки буквально вешаются на шею престарелым, известным писателям. И вот я - престарелый, известный писатель - и где же все эти молоденькие, восторженные девушки? Одним словом, если вы тоже что-то пишете с прицелом на это, то бросайте, это не работает. Видимо, нужно быть очень хорошим писателем, а это сложно.
Голос Вудена то усиливался, словно он поднимался по лестнице из подвала, то вдруг начинал затухать, становясь все тише и тише, так что мы уже не могли ничего разобрать. Какие-то его ответы мы слышали обрывками, другие додумывали по созвучию звуков, третьи не слышали вовсе, и тогда отвечали за него. Время от времени девушка просила его говорить громче, тогда он вспыхивал на несколько предложений, но потом вновь угасал, издавая невнятное, трепещущее на ветру бормотанье.
- Когда я еще не был популярен, то втайне мечтал о том, как знакомые будут просить меня подписать им книжки, и я буду им подписывать - широким росчерком в конце. И даже без скрытого чувства превосходства! Скорее, со скромным достоинством. Но ничего этого тоже не было, никто из знакомых не просил у меня ничего подписать. Лишь однажды, на очередной презентации в книжном магазине, ко мне среди других людей подошла подписать книгу моя однокурсница. И всё произошло так буднично - я просто подписал ей книгу, не испытав и сотой доли тех чувств, к которым когда-то себя готовил. Так что это всё тоже ерунда.
- А как отличить хорошего писателя от плохого, когда они еще не дифференцировались на хорошего и плохого, пока они еще варятся вместе в какой-нибудь литературной тусовке?
- При личном знакомстве это видно. Талант - сияющая ваза...
- Что?
- Ваза? В глазах, может быть? Талант, сияющий в глазах?
Чари взглянул на меня, сдвинул брови, выражение его четко очерченного лица приняло стремительное выражение, всем своим видом он стал похож на пролетарского поэта во время неистового уличного чтения. За окном прогремел гром.
- В великого писателя, когда вы его видите вот так, рядом, вы влюбляетесь. Вы не можете не влюбится! Даже если вы его не любили до этого, вы меняете свою религию и начинаете таскаться за ним, прощать ему всё и сиять от знакомства с ним! И это главный признак великого писателя. Хорошего - нет. Хороший писатель - еще хуже, чем плохой. Самое плохое, что я могу представить для себя, это то, что меня будут называть хорошим писателем - нет худшего определения! И если о наличии таланта еще можно спорить, то гениальность неоспорима. Я бы сравнил талант со способностью видеть сквозь толщу воды. Каждый человек видит на какую-то свою глубину, и думает, что видит до дна, что в конце его взора дно. А гений видит, что дна - нет! Великий писатель - это не цель, это побочный эффект, возникающий вследствие величия самого человека. Всегда сначала - великий человек, а только потом - великий писатель! И степень величия определяется строгостью к себе, чем требовательнее к себе человек, тем он лучше и как человек, и как писатель!
Чари загадочно умолк и вдохнул ароматную струйку пара, танцевавшую над чаем. Прокуренный, дребезжащий голос Вудена снова вернулся.
- ...единственная вещь, которой люди отличаются от животных, - это вторая сигнальная система. И хорошая литература воплощает в себе все совершенство, которого достигла эта система. Так что хорошие писатели - это верх эволюции.
- Ни одна деятельность в мире не удовлетворяет честолюбие в той мере, в какой это делает писательская деятельность.
- Есть только две истинные причины, заставляющие человека писать - слабоумие и тщеславие. И из того, и из другого изредка выходит что-то стоящее.
- Из ваших слов можно сделать вывод, что литература, в таком случае, - лучшее из искусств?
- О, нет! Искусство всегда помогало людям найти в этом мире что-то, чего в нем нет. Только с помощью искусства можно найти черную кошку в темной комнате. Особенно, если ее там нет. Самое ценное в искусстве - абстракция, но литература не является королевой абстракции. Когда-то давно мы с вами учились считать яблоки и стулья - два яблока плюс четыре стула, а потом вдруг просто - два плюс четыре. И вам больше не нужен мир реальных вещей, вы видите то, чего нет. Поэтому, на мой взгляд, существует лишь одно истинное искусство - математика - идеальная, чистая абстракция. Только математике, чтобы существовать, не нужна Вселенная. Все остальное: литература, живопись, музыка, - лишь жалкие попытки приблизиться к этому.
- А он не так плох.
- Ты читал что-нибудь у него?
- Нет. А ты?
- Несколько книг.
- И что скажешь?
