Ника взглянула в окно – пятый этаж. Будто что-то могло измениться. Не стоило даже пробовать. Иван Плоткин тем временем не обращал внимания на воссоединение супругов – он встал почти вплотную к телевизору и, запустив руки в карманы брюк, смотрел фильм.
Александр подошёл к ней, прижимая к подоконнику.
– А кто же тогда?
– Александр Плоткин, твой муж.
Он положил свою ладонь ей на щёку и погладил. Она почувствовала тепло его тела. Он был жив. На запястье у него болтались каменные чётки с руническими символами. От украшения пахло минералами. Не сильно, однако Веронике запах показался неприятным – он напомнил о кладбищенских надгробиях.
Она боялась Плоткина ещё при жизни, но смерти ему не желала. Конечно, Нике стало бы легче, если бы он воскрес – она ощущала на себе часть вины за его смерть, и всё же тот, кто стоял перед ней, был не Сашей. Тот на самом деле не любил её и не мог проявлять таких нежных чувств, какие исходили от этого самозванца. Может, раньше ей и хотелось видеть в нём желание оберегать и восхищаться, но не теперь. И тем более, не после смерти. К тому же, Александр подобных языческих украшений никогда не носил.
Погладив лежащую на её лице ладонь лжемужа, Ника просунула пальцы под чётки и со всей силы рванула их вниз. Браслет взорвался разлетающимися бусинками, и в ту же секунду лицо Плоткина исказилось. Тело начало терять плотность, и он буквально на глазах исчез в воздухе прежде, чем по полу закончили прыгать последние каменные шарики.
Иван запоздало понял, что произошло и метнул полный ярости взгляд к Веронике.
– Это не Саша! – крикнула она. – Так вы не вернёте его, а сгинете сами!
Вновь проводив Риту до ворот больницы, Валерка присел на крайнюю лавочку у ближайшей к забору тропинки. С новым оберегом из крипты Глеба бороться с жаждой крови было проще, а может, свою роль сыграла встреча с тем бедолагой-рыбаком. Как бы то ни было, полностью избавиться от застилающего сознание влечения Лагунов не смог, а потому снова не пошёл со своей пиявицей на процедуру.
Этот раз отличался ещё кое-чем. Лагунов впервые за долгое время почувствовал близкое присутствие стратилата. Во всех этих погонях за Тенями он и забыл, что в Куйбышеве жил другой вампир, который, судя по личному пищеблоку на заводе, придерживался не таких взглядов на свою вампирскую природу как он, Валерка. И всё же пока он не выпил свою тушку Громова. Может, у вампира были другие тушки, которых он снабдил оберегами из камней силы?
Лагунов окинул вампирским взором корпус, в который вошла Шарова. Стратилат на мгновение появился в нём и сразу исчез. Тень стратилата? Или настоящий? В любом случае, Рите ничего не грозило. Она была пиявицей, а значит своей. И всё же Валерке стало неспокойно.
Рита тем временем уже поднялась на нужный этаж и потянулась к ручке кабинета, но её опередил подоспевший мужчина. Он был на две головы выше неё, статный, с густыми и зачёсанными назад волосами. Коричневый костюм-тройка точно сшили по его спортивной фигуре. На груди висел значок почётного донора – так называемый «Орден крови» – крохотная алая капелька с очертаниями креста и полумесяца.
– Позвольте поухаживать за вами, – промурлыкал незнакомец.
Он открыл перед ней дверь, пропустил и вошёл следом.
– Клим Саныч! – расплылась в умилении медсестра Клава. – Что же ты не предупредил, дорогой?.. Шарова, подожди за дверью.
– Не стоит, – отмахнулся Клим, не позволив Рите выйти. – Я пропущу даму.
Медсестре его жеманные ухаживания за девушкой явно пришлись не по душе, но она удержала улыбку. Хотя он и годился ей в сыновья, если не внуки, видно всё равно Клавдия считала его своим собственным кавалером.
– Ну подожди здесь, – пропела Клавдия, усаживая гостя на кушетку, а затем повернулась к Шаровой: «Пошли».
В процедурном кабинете она велела пациентке усаживаться, а сама пошла к холодильному шкафу. Рита, хотя уже не ощущала былой жажды из-за недавнего пиршества в колхозе «Путь к коммунизму», всё же затряслась, предвкушая новую порцию крови. Пиявица поспешила закатать рукав, но опешила, когда увидела, что вместо привычной бутылочки с кровью медсестра установила на штатив склянку с желтоватой жидкостью. Её вид и запах не возбуждали рецепторы пиявицы.
– Что это? – спросила она.
– Крови больше не положено, – ответила Клава. – Теперь тромбоцитные компоненты будем вливать, так по твоей болячке даже эффективнее.
– Я хочу кровь, – потребовала Рита.
– Знаешь, милочка, – хмыкнула, подбоченившись, женщина. – Я вон может замуж хочу, да кто возьмёт меня старую? А кровь ограничили, в прошлом месяце недосчитались. Между прочим, после твоей процедуры. Так-то.
– Да что же я, по-вашему, пью её?
– Мою ты пьёшь, хватит! – оборвала Клава и потянулась иголкой к вене Шаровой.
Рита понадеялась, что выжимка из крови сможет утолить голод не хуже. Эффект оказался неожиданным. Вместо наслаждения по венам начала растекаться мука, многократно усиливающая жажду и за секунду не оставившая ничего от былой сытости.