Зрачки стратилата не реагировали на свет. Они пробежались по усыпальнице и вспыхнули. Валерка словно провалился в прошлое. Такое с ним уже случалось в доме купчихи Лидии Говши. С улицы в пирамиду потянуло запахом летнего леса и теплом, и внутрь вбежали два мальчишки лет десяти в традиционной русской одежде. Оба перепачканы и с подранными от длительного лазания по скалам руками. Они были близнецами – у обоих родимые пятна в центре лба. Охваченные любопытством и страхом сорванцы прошли сквозь присутствующих и остановились у каменного ложа, на котором покоился Глеб в вампирском облике.
Тысячелетний стратилат неподвижно лежал на камне, сложив руки на груди, а мальчишки спорили на древнеславянском, стоит ли уйти или потрогать чудище. Наконец один подначил второго, и тот ткнул изодранным до крови об камни пальцем Глеба в щёку. В то же мгновение вампир распахнул глаза и схватил потревожившего его сон.
Пасть стратилата распахнулась, а язык впился в шею мальчика, обрывая его крик. Тело несчастного превратилась в мумию за мгновение. Когда с ним было покончено, стратилат одной рукой поднял за шиворот второго уже разрыдавшегося близнеца и притянул к себе. Со словами о том, что он спасает его от Тьмы, тоже укусил, но полностью выпивать не стал и обратил в пиявца. Видение закончилось раньше, чем Глеб покинул пирамиду.
– Этот старик… – затараторил Валерка. – Старик, который нас сюда послал, он разбудил Глеба.
– Тут погребли Глеба? – спросила Рита и попятилась к выходу.
Можно было подумать, упоминание этого стратилата доставило ей страдания, однако Носатов заметил, что та была скорее взволнована, чем напугана. Её глаза скользнули по тёмным углам. Доктор проследовал за взглядом пиявицы фонариком, осветив пустоту.
– Не погребли, – проговорил задумавшийся Носатов. – Это был криптобиоз.
Он продолжал следить за вампирами. Шарова жевала губу, пыталась скрыть волнение. Лагунов излучал привычную меланхолию и внимательное го слушал, даже не замечая резкой перемены в настроении своей пиявицы.
– Старик сказал, что хороводом заточают бесов, – продолжал Валентин Сергеевич. – Выходит, эта крипта была местом заключения Глеба. А мы ходили кругами вокруг, как и другие до этого, чтобы поддержать его заточение. Это какой-то обряд.
– Проснувшись, Глеб сказал, что спасёт всех от Тьмы, – рассказал Валерка.
Доктору почудилось, что Рита улыбнулась. Он направил луч прямо в её лицо, но поймать эмоцию не успел.
– Пойдём-ка ещё раз поговорим с этим дедулей, – предложил Носатов.
Обратная дорога заняла намного меньше времени. Казалось, расстояние от пирамиды до села сократилось в десятки раз. На улице уже вечерело. Небо приняло фиолетовый оттенок и вновь посыпало на землю снегом. В этот раз он падал огромными ленивыми хлопьями.
Корзухин с Носатовым уже по-свойски зашли в калитку и открыли дверь в дом бывшего пиявца. Тот их ждал, но приглашать стратилата с пиявицей в дом снова отказался.
– Почему вы не сказали, что разбудили стратилата? – спросил Носатов.
Старик склонился над каменной ступкой, раздувая внутри угли. Красноватый свет скользнул по его лицу, высвечивая чёрные шрамы морщин, оставленные временем.
– Елико зим миновало, – ответил он. – Дитём был.
– От какой Тьмы он спасти обещал?
Дрожащие руки извлекли из тряпичного мешочка несколько иссушенных растений, сложили в веник и ткнули в потрескивающие угли.
– Знамо, давний морок. Еси Живот, а еси Мор. Оне всея родичи.
Вверх из ступки потянулся белоснежный дымок. Комнату заполнил сладковатый запах незнакомой доктору травы. Он поглядел на Корзухина.
– Говорит, древняя Тьма. Есть Живое и Мёртвое, они – прародители всего.
– А ты точно его понимаешь? – нахмурился доктор.
Корзухин обиженно отвернулся. Старик отставил ступку и круговыми движениями тлеющего веничка из трав окурил комнату. Дышать дым не мешал, но заполнил всё пространство точно туман.
– Тьма и Свет оне, – продолжил старик.
– Нам что, саму Смерть нужно победить что ли? – предположил Корзухин.
– Живот и Мор – части сути.
Это уже походило на написанное в этнографическом справочнике, где говорилось о Живом, Мёртвом и Сущности.
– Где же эта сущность? – спросил Носатов.
Старик прикрыл глаза и не ответил – то ли не понял вопроса, то ли не знал, что сказать. Но вмешался Игорь.
– Это метафора, наверное, – пояснил Игорь. – Он хочет сказать, что сущность – единство живого и мёртвого.
Доктор в этом не был уверен.
– Была ли у стратилата плита в усыпальнице? – спросил Валентин Сергеевич, показывая чётки на своём запястье. – Из таких камней.
Старик покачал головой, не открывая глаза.
– Нет, – заключил Носатов. – Глеб был ни Живое и ни Мёртвое. Он не этнарх, а обычный стратилат. Живое с Мёртвым раз едины, то вместе должны в криптобиозе находиться и вместе из него выходить.
– Иначе Хорс обернётся Серпом, – согласился бывший пиявец.
– Если не так, то Солнце станет Луной, говорит, – перевёл Корзухин.