– Тут две пирамиды, – пояснил стратилат. – Одна принадлежит Живому, а во второй до сих пор лежит Мёртвое в анабиозе.
Они обстучали обувь на ступеньках и шагнули в тепло.
– Ты уже говорил, – бросила Рита, возвращая коньки мастеру.
Тот потрогал лезвия пальцем, покачал головой и отложил к точильному станку. Валерка сдал свои.
– Да, но теперь понятно, что задумало Живое – продлить заточение Мёртвого. Живому не нужен баланс, ему нужно, чтобы всё живое жило даже после смерти. А для этого нужно провести ритуал.
– Здесь? У всех на виду?
– Все сами будут участвовать! – ликовал от своей догадки Лагунов. – Пионерский парад! Раньше тут находилось кладбище – были крестные ходы.
– И что? – не понимала Рита.
Она остановилась у стенда с фотографиями пионерских смен прошлых лет и начала рассматривать. Одними из первых висели снимки с открытия смен 1972-го года, на которых статуя барабанщика ещё была цела. В вот в 1973-ем её уже не было, как и во все последующие годы.
– Да ведь парад и крестный ход – это тоже своего рода хоровод. Раньше были языческие обрядовые хороводы, во время которых люди ходили вокруг чего-то, идолов, например, или…
– Вокруг пирамид! – поняла Рита. – А где будет парад? И когда?
– Завтра, – ответил Лагунов. – Мы пойдём на лыжах вокруг всего лагеря.
– Не очень-то сузило границы поиска, – разочаровалась Рита.
– В тереме Плоткина лежит тело его сына. Он собирается запечатать в нём Мёртвое, если то всё же покинет крипту, – продолжил Валерка. – Но мы можем в нём же заточить Живое.
Риту передёрнуло от осознания всемогущества этнархов.
– Если это всё делает Живое, то на что способно Мёртвое? – спросила она.
Представление уже началось, а Валерки всё не было. Рита сидела в четвёртом ряду возле прохода и отстаивала у желающих присесть соседнее место для своего стратилата. Свет в зале приглушили. На сцене одетые в костюмы зверей детишки играли в снежки обклеенными ватой теннисными мячами, строили крепость из выкрашенных в белый коробок и наряжали ёлку. По сценарию вот-вот должен был явиться Дед Мороз с подарками.
Математичка безуспешно попыталась отобрать у Алёшина бензиновую зажигалку, которой тот самодовольно играл между кресел, поджигая и защёлкивая крышку.
Послышались бубенчики, и на сцену вбежал мальчик в костюме коня, запряжённого в пустые сани.
– Караул! – кричал он. – Беда!
Зверята обступили его и наперебой начали расспрашивать, что случилось. Перепуганный конь не мог внятно объясниться.
– Стойте! – скомандовал медведь.
Оттеснив остальных, косолапый обошёл сани кругом и обнюхал их. Посопел у морды коня.
В зале хихикнули.
– Не Деда ли Мороза это сани? – спросил медведь. – Пахнут Новым годом.
Конь закивал и зацокал передними копытами, пытаясь аплодировать сообразительности косолапого. По залу прокатилась волна смеха и вернулась от задних рядов, ударяя в спину подошедшему Валерке.
– Ну и где ты застрял? – буркнула недовольная Шарова.
Лагунов не ответил. Он молча прошёл на своё место, плюхнулся в кресло и уставился на сцену. На которой бегали взволнованные пропажей новогоднего волшебника звери. Конь сообщил им, что на подъезде к лесу их застала внезапная метель, из которой он вывез уже пустые сани. Зверята спешили в поле искать Деда Мороза.
– Мешок! – обрадовался заяц.
Он вытянул из-под лежащей на сцене белой простыни красный мешок для подарков.
– Пустой, – вздохнул ёжик, ощупывая находку.
– Валер, мне кажется, я знаю, где пирамида Живого, – шепнула Рита.
Тот проигнорировал её. Он положил руку на подлокотник между ними и упёр кулак в весок, точно отгораживаясь от разговора.
– Ты слышишь меня? Я говорю, крипта этнарха, похоже, была под статуей барабанщика. На фото летних смен до 1972 она стояла перед входом, а после – её нет. В Мартынову Тьма вселилась как раз после того, как старую расколотили.
Лагунов устало вздохнул. Он, не отрываясь, наблюдал за представлением. Рита видела стратилата таким отстранённым впервые, не желающим говорить об общем деле ни вслух, ни телепатически. Не мог же он так устать от всего, что предпочёл увлечься спектаклем?
Рита взглянула на сцену, на которой лесные жители уже отыскали Деда Мороза и усаживали его на пенёк. Тот жаловался на проделки Снежной Королевы, которая захотела испортить пушистым детишкам праздник и похитила подарки.
– Накажем её! – требовали зверята. – Вернём подарки!
Дед Мороз посмеялся.
– Без посоха я с ней не справлюсь, а посох ещё отыскать нужно, – сказал волшебник. – Но мне потребуется помощь. Кто бы мне подсобил сыскать его?
Он почесал густую бороду и, улыбаясь лишь глазами над ней, взглянул в зал.
– Поможете дедушке?
Зрители завопили, заявляя о своей готовности.
– Вот спасибо, – поблагодарил волшебник, покланявшись. – Удружили деду. Как посох отыщем – я с его помощью в мешке новые подарки наворожу. Да только беда вот – колдунья ледяная память мою заморозила.
Зал загудел от неожиданности.