Она сидела в снегу, наблюдая за продолжающимся ритуалом, и тут перед самым её носом из неоткуда порхнула огромная алая бабочка с пятном в виде черепа между крыльями. Она испускала неровный свет и зависла на мгновение. Это был бражник, более известный как мёртвая голова. Он сделал небольшой круг рядом и полетел в противоположную хороводу сторону. Замер. Немного вернулся, покружился и пролетел немного вперёд. Он звал Риту. Но куда и для чего?
Воспоминания подняли на поверхность слова Тени мамы: «Если пробудишь Смерть, всё можно будет исправить».
– Мёртвое… – шепнула Шарова.
Рита осознала, что их с Валеркой изначальный план был неверным. Они хотели дождаться Живое и заключить его в крипте при помощи тела Плоткина, праха Клима и заклинания на языке стратилатов, которое Лагунов извлёк из знаний пиявца Савелия, сумевшего прочесть свитки учителя из заброшенной церкви. Этот план не учитывал важный момент – затеянный этнархом ритуал заточения Мёртвого. Глеб и Клим стремились к балансу, усыпляя этнархов. Однако баланса можно было добиться и обратным способом. Анастасийка просила Валерку разбудить Свет. Серп Иванович говорил о том, что Тьма и Свет должны вместе либо спать, либо бодрствовать. Раз уж Тьмой оказалось Живое, то следовало разбудить Мёртвое. Оно было Светом. А как говорила Тень отца Павла? Тьма никогда не победит Свет. То-то и оно.
Шарова вскочила и бросилась против движения хоровода за бражником. Бабочка летела быстро, останавливалась, когда та отставала, позволяла приблизиться, но не догнать. Вампиры двигались неспешно и успели преодолеть немногим более половины пути вокруг территории лагеря. Время ещё было.
Мёртвая голова подлетела к главным воротам, покружила и села прямо на кончик горна в руках статуи сигнальщицы.
– Ну конечно! – воскликнула Рита.
Живое и Мёртвое. Две пирамиды рядом. Барабанщик и горнистка. Стук сердец живых и вой ветра, уносящего души мёртвых. Вряд ли авторы скульптур закладывали такой символизм, хотя Шарова увидела именно его.
Едва она подбежала к фигуре, как бабочка вспорхнула и стремительно проскользнула под тумбу постамента. Рита упала на колени, пытаясь схватить насекомое. Пальцы провалились в щель. Внутри сквозь неё проглядывались покатые стены скрытой под землёй пирамиды. Скульптура горнистки стояла на вершине. А внизу прямо под ней на гранитной плите лежала девушка с бледной кожей. Её чёрные волосы были распущены и сжаты изысканной золотой тиарой, стилизованной под переплетения древесных корней.
Бабочка сделала круг над лицом этнарха, позволяя как следует его разглядеть – широкие брови, длинные ресницы, рельефные скулы, прямой нос, ямочки на щеках, кровавого цвета губы и волевой подбородок. Рита никогда не видела настолько гармоничного лица. Смерть была по-настоящему прекрасна. Она и должна была такой быть. Иначе бы с ней никто не уходил, когда та являлась.
– Просыпайся! – крикнула Рита. – Эй! Очнись!
Мёртвое оставалось неподвижно. Бражник подлетел к её груди и завис над кулоном, подцепленным на тонкую цепочку. Сотканное из разноцветных драгоценных камней украшение изображало точно такую же бабочку с черепом на спине. Светящаяся Мёртвая голова слилась с подвеской, и в ту же секунду Мёртвое распахнуло глаза. Его зрачки засветились во тьме усыпальницы. Они словно были сделаны из фрагментов летнего неба – глубокий голубой с клочками чистейших облаков. Но больше не произошло ничего. Этнарх не шевелился. Рита поняла – до него нужно было дотронуться, как дотронулся до Глеба разбудивший его старик, дать ему крови.
Она встала и попыталась опрокинуть скульптуру. Несмотря на всю силу пиявицы, сделать это в одиночку оказалось невозможно.
Ритуальный хоровод показался между деревьев справа от главных ворот. До завершения полного круга оставалось немного.
Думать над тем, как можно было остановить вампиров, не пришлось. Идея сама собой возникла в голове. Рита бросилась навстречу кровопийцам и бежала мимо, пока не увидела в толпе Алёшина. Уже понимая, что Димка никак на неё не отреагирует, она, спотыкаясь, на ходу порыскала по его карманам и достала из одного бензиновую зажигалку, а из второго – небольшую фляжку с топливом.
Вместе с находкой она вернулась во главу процессии, открутила крышечку с фляжки и выплеснула содержимое на Плоткина. Тот мотнул головой и надменно взглянул на неё, пока не осознавая происходящего. Рита открыла зажигалку и чиркнула кремниевым колёсиком. Проскочила искра, фитиль не занялся. Пришлось повторить попытку.
Глаза стратилата округлились от осознания в ту же секунду, как в руках Риты вспыхнул язычок пламени.
– Гори синим пламенем! – крикнула вампирша и ударила огнём в бутафорскую бороду вампира.
Он вспыхнул мгновенно, зарычал и бросился кубарем вниз с холма, пытаясь потушить себя в сугробах. Шаровой не было его жалко, но она благодарила судьбу, что Тьма решила управлять хороводом не властью Валерки, а Плоткина.