Ведомые им тушки с пиявцами отпрянули от морока и начали паниковать. Самые маленькие заплакали. Взрослые пытались всех успокоить, хотя сами не понимали, как оказались за территорией пионерлагеря.
Суматоха была временной. Очень скоро Тьма могла повести вампиров уже Лагуновым. Понимая это, Рита подлетела к Носатову и за руку выдернула его из толпы.
– Скорее! – кричала она. – Мы победим!
Больше ничего говорить не следовало. Вместе они подбежали к статуе.
– Под ней Мёртвое, – сказала Рита. – Оно остановит Живое.
Носатов снял свою сумку и поставил на снег. Он с сомнением глядел на Шарову.
– Думаете может быть ещё хуже? – спросила та.
Валентин Сергеевич оглянулся, увидев, как постепенно паника стихала, и люди один за другим примыкали к продолжавшему шагать вперёд Валерке. По снежному склону взбирался разъярённый Плоткин в обгоревшем костюме Деда Мороза. Доктор выругался, сплюнул и вместе с Ритой навалился на тумбу статуи. Бетон под ней простонал, однако сдвинуть её всё равно не вышло.
– Мы поможем, – сказала Тень Хлопова за спиной Носатова.
– Мы сильные, – заверила Тень Анастасийки, появившаяся рядом с Шаровой.
Лёва протянул к доктору руку. Тот запротестовал и отвернулся.
– Нет! – рявкнул он. – Не обманешь.
– Верь Валере, – попросила Анастасийка.
Рита вытащила из внутреннего кармана куртки бусы Клима и не задумываясь надела их на шею Сергушиной.
– Ты что делаешь! – ахнул Валентин Сергеевич.
Вопреки его ожиданию, Анастасийка не обернулась вампиром, не набросилась на него и не примкнула к хороводу. Она потвёрже упёрлась ногами в снег и навалилась плечом на постамент горнистки.
– Валентин Сергеевич, – позвал Лёва. – Я здесь чтобы помочь. Верьте.
Носатов вспомнил слова, произнесённые стариком в Смолькино от лица Хлопова: «Ты, Рита, Я, Анастасийка и Смерть. Верьте.». Похоже, речь шла об этом самом моменте.
Поколебавшись, Валентин Сергеевич вздохнул, стянул с запястья чётки и вложил в руку Хлопова. Надев оберег на свою руку, тот хлопнул по плечу старого друга, а затем толкнул постамент. Вчетвером доктор, пиявица и две Тени, стеная от напряжения навалились на статую. Тумба сорвалась, покачнулась, сбросила фигуру, которая, ударившись оземь, сложилась в районе поясницы.
Из открывшегося под ногами квадратного провала на спасителей глядело Мёртвое. Пиявица спрыгнула вниз. Помня переданное Валеркой видение с пробуждением Глеба, вспорола себе палец вампирским жалом. Выступила кровь. Её ладонь легла на тёплую щёку этнарха. Кожей она ощутила не Смерть, а маму, отца, дедушку. Мёртвое накрыло руку Риты своей, даруя тепло погибших близких, и взорвалось ослепительной вспышкой, растворившись в пространстве вокруг.
Свет, который испустил пробудившийся этнарх смерти, прошивал пространство, сливался с ним и растворял его в себе. В какой-то момент показалось, что всё превратилось в этот свет и вот-вот могло исчезнуть. На предельной точке распад реальности остановился. Мир потерял краски. Всё вокруг стало ослепительно-белым, очерченным тонкими границами обессилившей черноты. Материальное точно обратилось в карандашный рисунок на альбомном листе. Предметы не отбрасывали теней. Небо выглядело не ярче остальной материи.
В этом стерильном окружении Тьма покидала тело Валерки, расплёскивая кругом объём, возвращая предметам тени и собираясь в рослую фигуру. Внутри балахона вспыхнули красные глаза.
Обессилевшее тело Лагунова рухнуло, однако не долетело до земли – его подхватил Свет, отхлынувший от окружающего и формирующийся во вторую фигуру в балахоне. Она была белой, а её глаза испускали голубое свечение. Материальное приобрело естественные цвета и форму.
Мёртвое зашептало пьянящим голосом на древнем языке. Никто не понимал его, но каждый желал, чтобы этнарх говорил именно с ним. Шёпот манил, приглашал слиться с собой. Его звук даровал блаженство на грани ощущения небытия. Хотелось слушать и исчезать в услышанном. Смерть мягко опустила Валерку на снег. А тот, закатив глаза, начал трястись, бить пятками и затылком по ледяной корке.
– Что оно делает? – спросила Рита, бросаясь к Лагунову.
Её попытался остановить Носатов.
– Пробуждает в нём Свет, – сказал он. – Тьма делала то же, когда он вытащил тебя из реки.
Шарова отдёрнула руку от доктора и понеслась дальше. Отец Павел, а точнее этнарх в его обличии, не дал Валерке умереть. Но он ведь Живое. А что делало Мёртвое?
Она подбежала к стратилату и попыталась привести его в чувства. Живое и Мёртвое неподвижно наблюдали за её действиями, стоя по разные стороны от тела.
– Вставай, Валер, поднимайся!