| Now just as we pick out and exaggerate the pleasure of eating to produce gluttony, so we pick out this natural pleasantness of change and twist it into a demand for absolute novelty. | Мы выделяем любовь к еде для возбуждения обжорства, выделим же и естественную любовь к переменам, извращая ее в постоянное требование нового. |
| This demand is entirely our workmanship. | Требование это - всецело плод нашей деятельности. |
| If we neglect our duty, men will be not only contented but transported by the mixed novelty and familiarity of snowdrops this January, sunrise this morning, plum pudding this Christmas. | Если мы презрим свои обязанности, люди будут не только довольны, но и восхищены новизной и привычностью подснежников в эту весну, восхода солнца в это утро, елки в это рождество. |
| Children, until we have taught them better, will be perfectly happy with a seasonal round of games in which conkers succeed hopscotch as regularly as autumn follows summer. | Все дети, которым мы еще не успели привить лучших навыков, совершенно счастливы годовым кругом игр, где санки сменяют пускание корабликов так же регулярно, как осень сменяет лето. |
| Only by our incessant efforts is the demand for infinite, or unrhythmical, change kept up. | Только при помощи наших неустанных трудов удается поддержать требование бесконечных, непрестанных перемен. |
| This demand is valuable in various ways. | Это требование ценно во многих отношениях. |
| In the first place it diminishes pleasure while increasing desire. | Во-первых, оно притупляет всякое удовольствие, увеличивая при этом жажду удовольствий вообще. |
| The pleasure of novelty is by its very nature more subject than any other to the law of diminishing returns. | Удовольствие новизны по природе своей больше, чем что-либо другое, подвержено закону "спада при повторении". |
| And continued novelty costs money, so that the desire for it spells avarice or unhappiness or both. | А получать все новые удовольствия - недешево, так что жажда нового приводит к жадности, краху или к тому и другому. |
| And again, the more rapacious this desire, the sooner it must eat up all the innocent sources of pleasure and pass on to those the Enemy forbids. | И опять-таки, чем необузданней жажда, тем скорее она поглотит все невинные источники радости и приведет к тем, которые запрещает Враг. |
| Thus by inflaming the horror of the Same Old Thing we have recently made the Arts, for example, less dangerous to us than perhaps, they have ever been, "low-brow" and "high-brow" artists alike being now daily drawn into fresh, and still fresh, excesses of lasciviousness, unreason, cruelty, and pride. | Вот так, развивая ужас перед старым и неизменным, мы, например, недавно сделали искусство менее опасным для нас, чем оно прежде было,- противники разума среди поэтов и художников ежедневно измышляют теперь все новые и новые оргии сладострастия, неразумия, жестокости и гордыни. |
| Finally, the desire for novelty is indispensable if we are to produce Fashions or Vogues. | И конечно, жажда нового необходима, когда нам приходится поощрять моды и поветрия. |
| The use of Fashions in thought is to distract the attention of men from their real dangers. | Мода в воззрениях предназначена для того, чтобы отвлечь внимание людей от подлинных ценностей. |
