| The long, dull monotonous years of middle-aged prosperity or middle-aged adversity are excellent campaigning weather. | Долгие, скучные, монотонные годы удач и неудач - прекрасная рабочая обстановка для тебя. |
| You see, it is so hard for these creatures to persevere. | Видишь ли, для этих существ трудно быть стойкими. |
| The routine of adversity, the gradual decay of youthful loves and youthful hopes, the quiet despair (hardly felt as pain) of ever overcoming the chronic temptations with which we have again and again defeated them, the drabness which we create in their lives and the inarticulate resentment with which we teach them to respond to it—all this provides admirable opportunities of wearing out a soul by attrition. | Непрестанные провалы: постепенный спад любви и юношеских надежд; спокойная и почти безболезненная безнадежность попыток когда-нибудь преодолеть наши искушения; однообразие, которым мы наполняем их жизнь, наконец, невысказанная обида, которой мы учим их отвечать на все это, - дают замечательную возможность. |
| If, on the other hand, the middle years prove prosperous, our position is even stronger. | Если же, напротив, на средние годы придется пора процветания, наше положение еще сильнее. |
| Prosperity knits a man to the World. | Процветание привязывает человека к миру. |
| He feels that he is "finding his place in it", while really it is finding its place in him. | Он чувствует, что "нашел в нем свое место", тогда как на самом деле это мир находит свое место в нем. |
| His increasing reputation, his widening circle of acquaintances, his sense of importance, the growing pressure of absorbing and agreeable work, build up in him a sense of being really at home in earth which is just what we want. | Улучшается репутация, расширяется круг знакомых, растет сознание собственной значительности, возрастает груз приятной и поглощающей работы, и все это создает ощущение, что он дома на земле - а именно этого мы и хотим. |
| You will notice that the young are generally less unwilling to die than the middle-aged and the old. | Ты, вероятно, заметил, что молодые люди умирают охотнее, чем люди средних лет и старые. |
| The truth is that the Enemy, having oddly destined these mere animals to life in His own eternal world, has guarded them pretty effectively from the danger of feeling at home anywhere else. | Дело в том, что Враг, странным образом предназначив этих животных к жизни вечной, не дает им чувствовать себя дома в каком-либо еще месте. |
| That is why we must often wish long life to our patients; seventy years is not a day too much for the difficult task of unravelling their souls from Heaven and building up a firm attachment to the earth. | Вот почему мы должны желать нашим подопечным долгой жизни. Семидесяти лет только-только и хватает для нашей трудной задачи - отманить их души от Небес и крепко привязать к земле. |
| While they are young we find them always shooting off at a tangent. | Пока они могут чувствовать, что молоды, они всегда витают в облаках. |
| Even if we contrive to keep them ignorant of explicit religion, the incalculable winds of fantasy and music and poetry--the mere face of a girl, the song of a bird, or the sight of a horizon--are always blowing our whole structure away. | Даже если мы ухитряемся держать их в неведении о вере, бесчисленные ветры фантазии и музыки, картин и поэзии, лицо красивой девушки, пение птицы или синева неба рассеивают все, что мы пытаемся построить. |
| They will not apply themselves steadily to worldly advancement, prudent connections, and the policy of safety first. | Они не хотят связывать себя мирским успехом, благоразумными связями и привычкой к осторожности. |
