Выйдя за дверь и остановившись на коврике из кокосового волокна, Кати почувствовала аромат осени. Ветер пах чем-то пряным, а когда она шла по усыпанному листьями тротуару, они потрескивали у нее под ногами, словно маленькие костерки.
Сначала нужно зайти в салон, чтобы вернуть парикмахерскую сумку и расплатиться за средства, которые она использовала. Мадам Катрин должна быть там – несмотря на то, что по понедельникам салон не работал. Дело в том, что хозяйке нравился тот промежуток времени, когда салон еще пустовал, а она могла заниматься последними приготовлениями. Все должно быть на своих местах, все закуплено, все чисто. Как в танцевальном зале перед тем, как туда войдут празднично одетые пары.
Кати осторожно постучала в стеклянную входную дверь.
Открывшая ее мадам Катрин предстала перед ней с идеальной завивкой и макияжем. Кати не помнила, чтобы эта женщина когда-либо выглядела как-то иначе, независимо от времени суток.
– Хочешь кофе, дорогая? Я только что поставила. Черный и крепкий! – Мадам Катрин гостеприимно распахнула дверь.
– Уже пила. Но спасибо.
– Да не за что, – отмахнулась она. – Как все прошло вчера?
– Хорошо, работы было много. Только попрошайки не приходят, потому что хорошая стрижка плохо сказывается на бизнесе. Так люди думают, что они просто притворяются бедными.
– Если бы по классу стрижки можно было определить, насколько человек богат, то меня бы считали миллионершей!
Мадам Катрин тряхнула поразительно упругими локонами, словно снималась в рекламе лака для волос.
– Меня даже благословили в конце. – Кати усмехнулась. – По мне видно, правда?
– Благословили? А меня еще никогда не благословляли клиенты, хотя, видит Бог, я не раз этого заслуживала.
– Я расскажу вам все позже, сейчас мне нужно в паспортный стол. – Кати передала ей сумку.
– Зря ты там работаешь! Такая, как ты, должна быть мэром! Но ты меня не слушаешь, дорогая.
– Нет, слушаю, – отозвалась Кати. – И, между прочим, всегда с момента нашего знакомства.
Мадам Катрин театрально помахала на себя ладонями, как веером.
– Ну вот, ты меня смущаешь! Уходи быстрее, пока никто не увидел, как я краснею.
– Вам идет!
После этого мадам Катрин по-настоящему покраснела и быстро закрыла за Кати дверь салона.
Когда Кати повернулась в сторону улицы, ей в глаза сразу же бросилась одна прическа. Она узнавала свои собственные стрижки, как другие узнают домашних питомцев.
А все потому, что она всегда совершала одни и те же ошибки.
Мужчина сидел на скамейке автобусной остановки, держал в руках книгу с солнечно-желтым рисунком на обложке и теперь с радостью смотрел в ее сторону.
Затем незнакомец встал и направился к ней.
Он шел через дорогу, как будто на ней не было машин. Однако они были, и они сигналили. Мужчина не реагировал, глядя только на Кати, как будто лишь она одна достойна его внимания.
Когда он приблизился, Кати уловила запах лака для волос, которым сама пользовалась. Красное яблоко, роза и нотки ванили – как только что вынутое из духовки печенье курабье.
Мужчина начал насвистывать. И свистел он хорошо, нет, даже превосходно. Красивая мелодия, не попсовая, скорее торжественная. Этот человек напоминал Кати чрезвычайно талантливого дрозда, что вызвало у нее улыбку.
И вот мужчина остановился перед ней.
– Здравствуйте, фрау парикмахер.
Теперь она узнала его. Это же Безымянный.
– Значит, вы все-таки умеете разговаривать!
– Сначала я должен был приберечь для вас несколько хороших слов, чтобы не наговорить глупостей.
– Так вы из-за меня?.. – Кати отпрянула.
Мужчина позволил ей увеличить расстояние между ними и не стал подходить ближе, вместо этого подняв руки в знак того, что не собирается нападать.
– Это не слежка и не сталкинг, не бойтесь. Я просто хотел сказать спасибо.
– Очень мило, но, к сожалению, мне пора идти. В субботу можете снова прийти подстричься.
– Вы узнали мелодию, которую я только что насвистывал?
– Нет. А должна?
– Она вам понравилась?
Кати нахмурилась.
– Приятная, да. А что?
– Это хорошо. – Он кивнул. – Я рад.
Кати постучала пальцем по своим наручным часам.
– Мне действительно срочно надо…
– Вам, видимо, неприятен наш разговор.
– Что? Нет. – Кати сильно замотала головой. Причем даже слегка перестаралась.
– Глупо было приходить сюда. Наверняка я вас пугаю. – Он поджал губы. – Извините.
В его голосе звучала теплота, а манера произносить слова казалась приятно мелодичной. Хочется, чтобы таким голосом кто-то пел тебе песни, когда ты болеешь и лежишь в постели.
– Все в порядке. Вы действительно немного меня напугали. Но вы ведь просто пытались быть вежливым. А я иногда чрезмерно осмотрительна. – Кати протянула руку. – Я Кати Вальдштайн, а вы?
Мужчина заколебался и склонил голову:
– У меня нет имени.
– У каждого есть имя.
– Мне оно уже не нужно. Для большинства людей я «Эй ты» или «Эй, парень в смешной жилетке».
– И вам этого достаточно?
Безымянный пожал плечами.
– Имя мне ни к чему. Но если вы хотите дать мне какое-то, я готов его принять.
